Книга Капля духов в открытую рану, страница 83 – Катя Качур

– А вместо нее кто-нибудь есть? – спросил Славочка.

– Дочь вроде бы принимает, – проскрипела старуха.

– Как к ней записаться?

– А че записываться, иди и толкай пинком дверь. Кому она нужна-то,слабая она, силы материной нету. Так, зуб больной заговорит. Только из-за зуба кто к ней пойдет? Анальгин тяпнул и живи дальше, делов-то!

Славочка не заметил, как задремал, и это его спасло. Старуха всю дорогу что-то рассказывала хрипловатым голосом, ее слова вплетались в Славочкином сознании в красно-коричневый ковер, который висел на стене рядом с детской кроватью. Ребенком он все время выдергивал из общей канвы нелогичных узоров каких-то зверей, драконов, хищные лица упырей, лики восточных дев, верхушки шатров, купола мечетей, готические пики замков. В автобусе кто-то тихо мелодично запел казачью песню, голос подхватили с разных концов салона, и в Славочкин сон вплыло степное простонародье, так же уместившееся на ковре между когтями драконов и оскалами чудовищ. Старуха запела прямо над ухом, как ни странно, точно интонируя, ведя альтовую линию и по ходу импровизируя.

– Ну вот же, Костян, есть здесь синкопа, че обиделся-то? – вскрикнул Славочка, и автобус резко замолчал.

– Простите, продолжайте, это я не вам, – начал оправдываться он. – Задремал, сон приснился…

– А ты подпевай, глядишь, приедем быстрее, – поддержала вонючая старуха. – Вишь, вспугнул всех!

Народ неодобрительно бурчал, Славочка съежился от своей инакости и неуместности. Он пересилил себя, вздохнул и в полной тишине приятным баритоном затянул песню, которую Дарья Сергеевна пела ему в моменты болезней.

– Черный во-орон… Что же ты вьешься… Над мое-е-ею голово-о-ой…

Старуха подхватила, затем со всех сторон ручейками вплелись голоса, набирая громкость и крепчая. Впереди басом загудел в микрофон водитель, и единение, охватившее салон, ударило Славочку под кадык. Он не мог сдерживать слез и с мокрым лицом продолжал петь, мечтая прижать к груди Дарью Сергеевну, обнять Костика, извиниться перед Ванессой и просить, просить у всех прощения до полного внутреннего очищения. Катарсис случился незадолго до остановки. Славочка, уже всем родной, попрощался с мужчинами за руки, поцеловал старуху и вышел в прохладный сентябрьский вечер абсолютно счастливым. Остановка, как и прежде, была рядом с домом Степана. Но только теперь он стоял заколоченный, с клокастыми кустами сорняков на пожелтевшем огороде. Славочка пошел по забытой дороге интуитивно, ему казалось, что он обрел какую-то безусловную силу, которая никогдаотныне его не покинет. Перед домом Анны он остановился и зашелся крупными мурашками. В открытую калитку виднелся сад, тропинка и земля были усыпаны зеленой кожурой грецких орехов, похожей на капсулы микроскопических инопланетных кораблей. В саду гуляла на вид пятилетняя девочка с глазами цвета ореховой кожуры. На ней было нелепое клетчатое пальто с круглым воротником, как те, что носил Славочка в свои дошкольные годы, судя по фотографиям в альбоме Дарьи Сергеевны.

– Привет, – попытался быть естественным Славочка. – Можно увидеть твою маму?

– Она в доме, – сказала девочка.

– Ты – внучка Анны?

– Я сама Анна.

– Очень приятно, можно я пройду?

– Ты останешься ночевать? – спросила она.

– Да нет, я сегодня же возвращаюсь обратно.