Онлайн книга «Еретики»
|
— Кремень-девка, — сказал Скворцов и спохватился: — Простите, не девка — товарищ председатель. — Полегчало? — Тетерников внимательно посмотрел на Прасковью. — Ну, когда вы его… — Когда очистила трудовую землю от Кучмы? Полегчало, — призналась Прасковья. — Очень полегчало. — Кастрировать надо было, — сказал Скворцов. — Перед смертью. — Я не наказывала его, — ответила задумчиво Прасковья. — Бешеных псов не наказывают, пристреливая. Я опухоль удалила, считай. — Кажется, красноармейцы ей не до конца поверили. — А кольцо зачем?.. — спросил Тетерников. — Обещала принести одному… одному человеку. Прасковья стряхнула крошки со штанов. — Ну что? Займемся монастырем, товарищи бойцы? — А займемся! * * * Прасковья ожидала, что обитель будет находиться на выселках, вдали от цивилизации. Но она не ждала обнаружить среди лугов настоящее фортификационное сооружение. На пологом холме высилась небольшая крепость с башнями круглого сечения по углам и четырехметровыми пряслами из тесаных, почерневших от времени бревен. Перед куртинами раскинулось пшеничное поле. Солнце уже закатилось за горизонт, и под сереющим небом монастырь и прилегающая земля выглядели угрюмо, даже как-то угрожающе. Хотя чем могут угрожать бревна и колосья? У подъема на взгорок путники спешились и повели коней под уздцы. Поле тянулось справа, слева располагались огороды и теплица. — Анекдот, — сказал Тетерников. — Обратились последователи Ктулху к своему богу, говорят, дай нам мудрую книгу. Раз — появляется «Некрономикон». Обратились и последователи Глааки к своему богу. Раз — «Откровение» в двенадцати томах. Обращаются, значит, к своему богу христиане. Раз — перед ними томик Маркса и Энгельса «Об атеизме, религии и церкви». И голос такой: «Нет меня, дураки». Прасковья хмыкнула. Скворцов сказал, неприязненно косясь на монастырь: — Что анекдот? Мы в Крыму штаб врангелевский брали. Внутри чего только не было: черные свечи, алтарь с зарезанным ягненком, манускрипты на языке акло. А на стене угадайте что висело? Икона с Николаем Чудотворцем. — Скворцов скривился. — Ну повесили б ужо Дагона своего, зачем это лицемерие? Дагон хоть действительно им помогает… — От пережитков прошлого не так легко отказаться, — произнесла Прасковья и потерлась щекой о шею Дамира. — Нужно себе признаться, что всю сознательную жизнь потратил на ерунду. А это для психики тяжко. — Умная, — простодушно похвалил Скворцов. Тетерников посмотрел на председателя долгим оценивающим взглядом и погрыз сорванную травинку. У ворот Прасковья подергала за веревку, пробуждая звонкие колокольцы за стеной. — Рассадники контрреволюции, — сказал Скворцов. — Был бы я Лениным — все бы монастыри тотчас распустил. В голове Прасковьи возникла комнатушка с бойницами под самым потолком, пол, устланный прелой соломой. В потолке — железное кольцо, от него цепь тянется в дальний конец каморки, в темноту, куда не достает тусклый свет, и темнота воняет зверем, и кто-то смотрит из темноты на Прасковью. Она сняла фуражку, провела ладонью по волосам. В воротах открылась дверь. Монашка лет двадцати вытаращила на визитеров огромные очи. Очи сделались еще больше, когда Прасковья назвала свою должность. Монашка попятилась, повернулась и побежала, выкрикивая: |