Книга Еретики, страница 122 – Максим Кабир

«Я не выйду отсюда», — терзала мозг кухонной теркой мысль.

В десять часов пятнадцать минут обнаженные комсомолки сестринства Берии вынесли саркофаг вождя из Дома профсоюзов и установили на орудийном лафете, снабженном всеми копиями «Некрономикона», имеющимися в Советском Союзе, и экземпляром, подаренным ЦК Компартии Китая и лично Мао Цзэдуном. Буденный нес Маршальскую звезду. Маршалы Конев, Тимошенко и Малиновский несли нетленные мощи пионеров-героев. Маршалы Соколовский и Говоров несли осколки метеоритов. Маршалы Мерецков и Богданов несли черепа небесных созданий.

В ушах Яна гремел Траурный марш Шопена. Подплыл порог — рубикон, — Ян остановился, его аккуратно впихнули в наполненное ярким, мертвым светом помещение с занавешенным окном, парой стульев и картой на стене. Карта изображала клочок Нового Города. Стрелки исчеркали пунктиром улицы Микуланску, Спалену, Мартинску, а в квадратике Угольного рынка темнели пятнышки, до рвоты напоминающие засохшую кровь. Ян разглядел все это так хорошо, потому что не желал смотреть на человека, застывшего посреди комнаты.

— Добрый день, пан Мика. Для меня большая честь с вами познакомиться.

Ян отлип от карты — ее линии отпечатались на сетчатке и наложились на маленького, какого-то хрупкого, словно из стекла, мужчину в сером костюме. Мужчина улыбался приветливо, заложив за спину руки. Светло-зеленые, не излучающие угрозы глаза. Выбритые до голубизны щеки, зачесанные на раннюю лысину волосы и острый, с раздвоенным кончиком нос. Сейчас Ян обменял бы идеальное зрение на глоток свежего воздуха. В комнате пахло как в школьном классе. Мелом и грязными носками. И не обманывали Яна ни любезный тон коротышки, ни дружелюбная улыбка.

— З-здравствуйте. — Ян невольно передразнил заикающегося конвоира.

Забальзамированное тело генералиссимуса поместили рядом с гробом Ленина, а в ниши Мавзолея замуровали заживо лошадей и коров. В людском месиве на Трубной площади имели место акты каннибализма. Точное число жертв засекречено.

Коротышка убрал руки из-за спины. Ян автоматически подал ему вялую кисть, но мышцы парализовало. В правой руке сотрудник госбезопасности держал цветастую дубинку — свернутый в трубочку номер западногерманского журнала. А это значило, что Яну не отвертеться. Титьки Магды — ничто по сравнению с этим преступлением. Его изобьют, как дядю Мартина. Ему помогут выпасть с третьего этажа. Шлеп. Гуситы вышвыривали из окон ратуши членов городского совета. Если он не умрет сразу, его снова потащат в ужасную квартиру и будут выбрасывать вниз, покуда мозги не выплеснутся на асфальт.

— Разрешите представиться, — сказал коротышка. — Надпоручик Лукаш. Воды?

Язык Яна присох к небу.

— Принесите воду, — велел Лукаш, садясь на стул, мимикой приглашая последовать его примеру. Ян повиновался. Жесткая спинка не предназначалась для гуманоидов.

— Как дела? — спросил Лукаш.

— Хорошо.

— Ваша вода.

Ян принял у конвоира стакан. Стекло застучало о зубы, рубашка промокла. Допить Ян не смог. Под одобрительный взгляд офицера поставил стакан на пол.

Иосиф Сталин воскрес в пятьдесят шестом и правил страной еще шесть лет, пока поэт Евгений Евтушенко не провел на Красной площади сложнейший ритуал развенчания культа. Сгорев заживо, Евтушенко обратил Сталина в прах.