Онлайн книга «Еретики»
|
В прах спустя тринадцать лет обращался насмерть перепуганный фотограф Ян. Надпоручик Лукаш, ни дать ни взять — дачник, расслабившийся в шезлонге, раскрыл журнал. И залюбовался черно-белыми снимками на развороте. Яну не нужно было на них смотреть. Проститутка, поправляющая чулок. Мужчина с озверевшим лицом, ослепленными пьяной яростью глазами и бутылочной розочкой в кулаке. Цыганенок, подкрадывающийся к сумке зазевавшейся матроны. И четвертое фото… Смертный приговор для автора: четвертое фото… — Превосходно, — промолвил надпоручик. — Я и сам балуюсь фотографией. Но этот контраст… глубина кадра… чем пользуетесь? — “Flexaret”… — Ага! — радостно воскликнул надпоручик. Ян сжался. — Четвертый, верно? — Пятый… — Пятый… действительно… объективы “Belar” и “Anastigmat”. А затвор? — “Prontor SVS”, — пробормотал Ян, думая: «Когда же меня начнут бить?» — Они правда не знают о камере? — Надпоручик обвел пальцем силуэт цыганенка и, не дожидаясь ответа, причмокнул: — Нет, потрясающе. Подобраться так близко… так незаметно… Незаметно… это то, что Ян умел. Слиться со школьной партой, чтобы не вызвали к доске учителя. Прошмыгнуть мимо забияк в подворотне. Сделать удачный кадр, не привлекая внимания. Четвертое фото запечатлело мужчину в пальто с бобровым воротником и в фетровой шляпе. О, лучше бы Ян всю жизнь фотографировал шлюх! Пойманный врасплох на Велкопржеворской площади, мужчина смотрел в сторону французского посольства. Следил за кем-то, пока Ян следил за ним самим. Агент госбезопасности в компании с проституткой, воришкой и хмельным буяном. Эстэбак, бурчащий в микрофон что-то вроде: «Есенин, это Вознесенский. Ясень и Ольха идут в Монголию…» — Я не шпион, — выпалил Ян. — Конечно нет. Вы — человек искусства. Возможно, вы даже не знали, что совершаете преступление. — Не знал! — Я объяснял это начальству. Но мой коллега… — Палец ткнулся в четвертое фото. — Он в ярости… очутиться на страницах столь компрометирующего издания… Ян упал бы Лукашу в ноги, но его пригвоздило к стулу. А затем Лукаш сказал: — Я помогу вам. — Поможете? — Как фотолюбитель — фотомастеру. Но я прошу об одолжении. До Яна дошло. Щелчок в голове принес парадоксальное облегчение. Его привели сюда не для того, чтобы арестовать. Его вербуют. Он должен будет стучать на друзей, фотографов и художников. А это значит, его выпустят. Он пойдет в ближайшую госпо́ду и выпьет пару бокалов пенного Праздроя. А после с чистой совестью он пойдет на Манесов мост и прыгнет во Влтаву. И страх растворится без остатка в прохладных водах реки. — Что угодно, — сказал Ян. Надпоручик перестал улыбаться. — Что вы слышали о стрелке с Лиловой улицы? «Стрелок? — Неожиданный вопрос прогнал прочь мысли о суициде. — Какое он или его друзья имеют отношение к тому психу?» — Ну… — Ян напряг извилины. — В марте пациент, сбежавший из Богниц, открыл стрельбу в Старом Городе. Убил студентку и ранил нескольких случайных прохожих. — Пятерых прохожих, — уточнил Лукаш. — Пенсионер умер в больнице. И это случилось в апреле. — Он стрелял в милиционеров, — вспомнил Ян. — А потом… — Бах, — сказал надпоручик. — Убил себя на Конвиктской. Оставил два трупа и слухи… Знаете о них? — Простите… — Альтернативные версии происшедшего. — Надпоручик выжидающе смотрел на Яна. Ян прочистил горло. |