Книга Еретики, страница 130 – Максим Кабир

Он вышел во внутренний дворик с очередной аркой, ведущей в очередной коридор. Над аркой темнело оконце. Ветра не было, но форточка лихорадочно колотилась о раму. Звук напоминал клацанье деревянных зубов.

Ян подумал о Пиноккио: не его ли силуэт проступает в прямоугольнике темноты? И кто это ходит по ветхому балкону справа, скрипя половицами? Людоед с заточенными зубами?

Непостижимый лабиринт, ужас картографов руководил действиями Яна. Исследователь углублялся в затхлый туннель, в паноптикум Старого Города. Куски проводов свисали с потолка. Консоли ягеллонской готики обросли лишайником. Сбоку был проем, из которого валили клубы пара. Судя по отвратительному запаху, там варили мыло.

Ян зажал пальцами нос и поравнялся с проемом. В пару сновали фигуры, но одна стояла не шевелясь прямо напротив Яна. Все, что он мог различить, — массивную голову на щуплых плечах. Человек в маске резко выбросил руку, растопыренными пальцами к чужаку.

Кто-то схватил Яна за плечо. Он уставился в ужасе на девушку, подобравшуюся беззвучно.

— Пойдем отсюда, — сказала незнакомка и потянула Яна по коридору.

— Кто ты? — Он озирался то на девушку, то на валящий позади пар. — Стоп, я тебя уже встречал.

Рыжие волосы, техасски, короткая куртка, модная авторучка «Слингер» на шейном шнурке. Они сталкивались в туннеле в первый день исследований.

— Меня зовут Зденка. Пока этого хватит.

Они выскочили из ворот и оказались в потоке болгарских туристов.

— Не отставай.

— Куда мы?

— Ко мне. Там нет проходов.

В трамвае они сели порознь. Озадаченный Ян посматривал на девушку, а она разглядывала проплывающий пейзаж. Худощавое, в веснушках, лицо, немного жесткое, но привлекательное. Остренькие, не обремененные лифчиком груди под водолазкой. Ровесница Яна… что она знает о творящемся в тайных лабиринтах?

Трамвай высадил их в Праге 7. Не проронив ни слова, Зденка привела Яна в просторную квартиру с видом на парк культуры и отдыха имени Юлиуса Фучика. Ее владельцы определенно не бедствовали.

— Родителей нет дома, — бросила Зденка. — Располагайся.

Ян оглядел стены, увешанные масляными картинами. Портреты Космодемьянской, Стаханова, Готвальда.

— Работы отца, — сказала Зденка, возвращаясь из ванной в банном халате.

— Он отличный художник.

— Он конъюнктурщик, — сказала Зденка холодно. Она включила телевизор. На экране под надписью «пауза» бессмысленно копошились в плетеной корзине новорожденные котята. Ян подумал, что располагающаяся в районе Кравчих гор телестудия замыслила свести чехов с ума видом котят.

— Итак, — сказала Зденка, — тебя завербовали спецслужбы? Искать мотивы, побудившие старшину расстрелять людей? Господь из проходных дворов и всякое такое?

Ян кивнул, изумленный.

— Не переживай, я не следила за тобой. Они и меня склонили к сотрудничеству. В чем ты прокололся?

— Мои фотографии опубликовал западный журнал. А ты?

— Пыталась свалить в ФРГ.

— Надпоручик Лукаш?

— Он самый. Кстати, есть и другие. Как мы. Не все из них почуяли зов, но три-четыре человека…

— Погоди. Я не понимаю…

Зденка с ногами забралась в кресло. Котята извивались за ее плечом.

— А что тут понимать? Ты уходишь в туннели и не можешь остановиться. Теряешь связь с реальностью, перестаешь есть. Говоришь себе: «Хватит», но опять возвращаешься. Вижу по лицу, что права. Это как наркотик. Обратного пути нет.