Онлайн книга «Еретики»
|
— Ты чего тут?.. — Как чего? Мы же договаривались. — Но сегодня первое число. — Сегодня четвертое. — Что-то я… потерялся… Магда переступила порог, не снимая шпилек, продефилировала в гостиную. Ян плелся за ней. — Ты какой-то помятый. И синяки под глазами. Не заболел? — Похмелье… — А! Святое дело. Магда взяла с полки стопку фотографий. — Твое? Ян угукнул. Черно-белые снимки запечатлели углы, карстовые образования, пятна лишайника и заросли остролиста, изразцы и романские плиты из мергеля, архитектурные элементы разных веков, спаянные в рукавах проходов; бесхозные вещи: метлу, шкаф, стремянку, стальной крест с цепями и кандалами, свисающими с боковин. — А что? — оценила Магда. — Недурно. Новый цикл? — Типа того… а где твой жених? — Он мне не жених. И мы расстались. Придурку нужны только деньги, он хотел подложить меня под какого-то араба, представляешь? — Магда поднесла к свету фотографию Пиноккио. — Да, недурно. Настоящий талант. Она вернула снимки на полку и хлопнула в ладоши. — Ну что, за дело? — Ты о чем? — Ян почесал затылок. Патлы давно следовало помыть и остричь. — О съемке, дурачок. — Магда расстегнула плащ. Под ним было боди, значительно сужающее пространство для фантазии. Сквозь красную ткань просвечивались тугие груди с набухшими сосками, а внизу темнела подбритая полоска волос. — Ах, да… Магда села на антикварный, специально купленный для фотосессий диван и закинула ногу на ногу. — Раз уж у нас обоих выдался свободный вечер… — Она провела пальцем по точеной икре. — Ты мог бы пригласить меня в ресторан. Только, ради всего святого, сперва ты примешь душ. — Ресторан… ладно… я выставлю свет… Он потянулся к штативу. Треножник упал, грохнув по журнальному столу, и опрокинул на ковер недопитую бутылку вина. Магда многозначительно вздохнула. — Прости, я сейчас. Ян сбегал за тряпкой. Пока он отлучался, Магда скинула плащ и вскрыла себе живот. Края раны она сжала пальцами, соблазнительно изогнувшись, словно позировала фотографу-криминалисту. Из брюшной полости хлынул поток слизи, гниющих рыбьих голов, чешуи, тонких костей и пузыристой икры. Ян пронзительно закричал и бросил в Магду тряпку. — Идиот, что ли? — Девушка взвилась. Ее живот снова был целым — прекрасный образец женского живота. Кости, щедро политые слизью, икра и тухлые рыбьи потроха исчезли. Ян ошарашенно пучил глаза. — Так, я поняла. Еще один псих. — Магда поджала губки и задернула полы плаща. — В Праге достаточно фотографов, чтобы не терпеть твою прыщавую рожу. — Она прошла мимо остолбеневшего Яна. — Кстати, тут ужасно воняет. Грохнула входная дверь. С полки сорвался, самолетиком спланировав на пол, снимок человека в маске позора. Ян шагнул к шкафу. Зеркало, украшающее дверцы, отразило осунувшееся лицо с синяками в подглазьях и воспаленными пустулами на носу и подбородке. «Господь, живущий в проходных дворах! Что со мной?» Сетки, протянутые под сводом, не давали штукатурке падать на голову. Мимо Яна проковыляла маленькая девочка, обутая во «взрослые» туфли с каблуками. За собой на веревке, обмотавшей пластмассовую шею, она волокла пупса. Туфли придавали движениям ребенка сходство с шагом аиста. Это было нелепо, но у Яна по спине побежали мурашки. «Почему я здесь, и где это “здесь”?» |