Книга Никому, страница 19 – Кристина Денисова

После приема не удержалась и купила в детском магазине несколько бодиков и носочков. Потом приобрела белую мужскую майку, на которой дома написала: «Лучший отец». Да, не очень изобретательно, но, видимо, мозг уже поплыл от гормонов. Заказала ужин из любимого ресторана Марка, украсила столовую шариками и цветами. Лиля, наша кухарка и помощница по дому, помогла накрыть стол: лучшая скатерть, сервиз, свечи, лебеди из салфеток.

Марк, зайдя в столовую, неуверенно улыбнулся, не понимая, что за повод. Я усадила его за столи вручила перевязанную бантом коробку. Ожидая рядом с ним, попросила сразу же открыть. Он достал майку со стороны спины и удивленно посмотрел на меня.

– Переверни! – нетерпеливо вскрикнула я.

Меня трясло как чихуахуа.

Я внимательно наблюдала, как недоумевающий взгляд превращался в счастливый. Он схватил меня и закружил по комнате. Мы смеялись и плакали. Ну ладно, только я плакала.

Это была идеальная беременность. Тошнота прошла за пару недель. Да, под конец было тяжело ходить, спать, сидеть. Болела поясница, шалили гормоны. В остальном – ноль жалоб. Гинеколог каждый раз спрашивала: что беспокоит? А я не знала, что ответить. Всё было замечательно.

Схватки начались на сороковой неделе, ночью. Пролежала до утра, засекая минуты. Когда Марк проснулся, обыденно сказала: «Пора». Во время беременности посещала курсы по материнству, где учили, как ухаживать за младенцем и что делать во время родов. Я была готова к схваткам и переносила их стойко. Дышала, двигалась, качалась на фитболе, пританцовывала. Казалось, все идет превосходно. Только воды никак не отходили, и в какой-то момент раскрытие остановилось на шести сантиметрах вместо необходимых десяти.

Врачи не торопились вмешиваться. Так что мы ждали. Ждали. И ждали. Схватки были, воды не отходили. Часы шли. Минуты тянулись. Секунды казались вечностью, и вскоре я перестала ощущать время. Словно попала в параллельную реальность, ад или чистилище, где времени не существует. Ни прошлого, ни будущего, только одно мучение. Бессилие. Страх.

Меня уложили на кушетку. Решили проколоть пузырь, и тут начался настоящий фейерверк. Оказалось, до этого момента было не так уж больно, а теперь мои внутренности словно разрывались изнутри, тянулись в разные стороны. Я чувствовала, как ребенок выходит, буквально расталкивая органы и раня ткани, чтобы освободить путь. Я кричала и плакала. Стонала: «Больше не могу». Просила разрезать, лишь бы боль скорее ушла.

Акушерка и врач повторяли, что я должна стараться сильнее. Тужиться. Ребенку сложно. Помоги ему. Тужься.

Куда сильнее? Что еще я должна сделать?

Не могу. Устала.

Толчок. Ребенок выскользнул на руки акушерки. Комнату прорезал крик. Я выдохнула и разрыдалась.

Девочку, обтерев и взвесив, положили мне на грудь. Если честно, у меня не было сил радоваться.Я находилась в прострации. Не соображала, что происходит. Вроде бы должна радоваться, целовать маленький комочек на мне, но я не чувствовала ничего. Только всепоглощающую усталость.

Вскоре ребенка забрали. Принесли ужин. Меня перевезли в платную палату, и я выспалась. Дочку принесли с утра. Мы еще не выбрали имя. Думала: увижу и пойму. Смотрела, но не находила подходящего. Первые попытки дать грудь не увенчались успехом: молоко не появилось.