Книга Пазори, страница 55 – Валерий Горшков

– У моей жены такой же.

– Может быть, – ответил он. – Я изготовил несколько. Остальные раздал на раскопках для удачи.

А ведь Аня была на летних раскопках два года назад в здешних местах вместе с Валерой. Получалось, она встречала Нойко раньше? Он об этом не говорил. Да может и не был с ней лично знаком.

– Не хочу отрывать тебя от твоих размышлений, но мне пора, – сказал он, надевая головной убор.

Тот сделал огромного Нойко ещё больше. Окажись корона из блестящих рогов выше буквально на миллиметр, и заскребла бы по потолку. Не обращая внимания на оружие в моих руках, он двинулся на меня, прихрамывая на одну ногу.

– Стоять! – скомандовал я.

Он подчинился, остановившись в двадцати сантиметрах от ракетницы.

– Позже поговорим, – сказал он. – Я должен остановить Хэдунгу.

– Кого?

– Болезнь, которая в одну ночь может сгубить всех нас, – пояснил Нойко.

Я ткнул в него дулом, заставляя попятиться.

– Тамбей утратил связь со своими покровителями, – продолжил инженер. – Теперь здесь господствуют злые духи. Поэтому деревня и пуста – Хэдунга всех забрала.

– Довольно этой ерунды! Я и мои коллеги уходим, а вы оставайтесь со своей Хэдунгой и делайте что хотите…

Он резко повернулся к окну, а когда я сделал то же самое – наклонился и, сжав оружие, легко, точно из рук ребёнка, забрал его у меня. Я отпрянул. Бубенцы на его костюме продолжали звенеть.

Нойко открыл ракетницу, вынул из неё заряд, отбросил в угол комнаты. Уже неопасный пистолет вернул мне.

– Вам нельзя уходить, – сказал он. – Если уйдёте, Хэдунга последует за вами. А теперь не задерживайте.

Он одной рукой отодвинул меня от двери, наклонился и вышел на улицу. Ударил в почти полностью чёрную, разрисованную под звёздную ночь с месяцем, мембрану бубна. Вибрация понеслась в разные стороны и заставила мое сердце сбиться с ритма, проникнув сквозь грудь. До того сильно бил в пензер Нойко.

Склонив голову, точно прислушиваясь к удаляющейся звуковой волне, он двинулся в сторону дома, в который я заглядывал по пути к складу. Поглядев в сторону «Арктики», я не заметил там Артура, Всячеслава и Елю. Должно быть, они спрятались, едва увидев Нойко.

Уже было хотел пойти к ним, но тут инженер снова ударил в бубен, и я замер. Звук разбежался в разные стороны и вернулся эхом отовсюду кроме одного места – того самого дома. Это было слышно настолько явно, что не укладывалосьв голове. Вибрации пензера бесследно растворялись налету.

Заинтригованный необъяснимым явлением, пошёл вслед за хромающим Нойко. Тот остановился у двери и повернул голову, глядя на меня сквозь штору бахромы.

– Где ты порезался? – спросил он.

– Что? – не понял я.

– Хар с костяной ручкой, – начал объяснять он. – Ты им ранил себя. Куда?

Я показал руку.

– Сними перчатку.

Выполнил его просьбу. Липучки звонко протрещали в тихом переулке. Показал инженеру ладонь. Тот кивнул. Бубенчики отозвались звоном.

– Вот видишь, поэтому тебе и нельзя отсюда уходить. И никому из вас.

Но я не видел. Держал перед собой вытянутую руку с растопыренной пятернёй. Обычная рука. Однако стоило её повернуть ладонью к себе, и я непроизвольно осел в снег. Тонкая линия на месте старого пореза харом была прозрачной. Я видел сквозь свою кисть. Со стороны костяшек всё выглядело как обычно, а вот с внутренней – точно отсекли всё выше мышцы, приводящей большой палец, и теперь остальные пальцы парили в воздухе. Зажмурился, отправил пригоршню снега себе в лицо второй рукой. Утёрся. Открыл глаза. Прозрачность никуда не исчезла. Трогать пустоту так и не решился.