Книга Пазори, страница 61 – Валерий Горшков

Она шагнула к следующему телу. Миновала моё. Задержалась у останков второго из близнецов и вернулась к первому.

– Эти два тела собраны из частей друг друга, – сказала она. – Судя по следам на костях, их расчленили, а потом сложили невпопад из их получившихся кусков.

Я подошёл к ближайшему близнецу. Изучил кости и действительно заметил насечки от ножа. Местами были срезаны суставы, но повреждения не везде совпадали.

– Это Олег и Алик? – спросила она. – А где ваши останки, Константин?

Теперь, когда они оба догадались о том, что я понял уже давно, отпираться и пытаться переубеждать их было бесполезно. Я указал на скелет с проломленным черепом между близнецами.

– И как вы умерли? – спросила она.

Вопрос застал меня врасплох. Пока я не задумывался об этом и ставил первой задачей извлечение всех тел. Склонившись над своим скелетом, я на первый взгляд не увидел ничего. Однако при повторном осмотре заметилповреждения шейных позвонков.

– Если это не дело ног Рюмина, мне сломали шею, – сказал я.

– А мне?

Я не мог ей ничего сказать. Из всех найденных тел женским, судя по тазовым костям и узкой грудной клетке, было только последнее, которое я уже почти освободил от вечной мерзлоты. Однако у него отсутствовал череп.

– Вас тут нет, – сказал я. – Вот единственная женщина, но это, скорее всего, Лукерья.

– Скорее всего, или Лукерья? – спросила она, скрестив руки на груди.

– Лукерья.

У меня не было сомнений в этом. Нас было восемь, а тел – семь. Из них одно женское и женщина уже пропала. Других вариантов не оставалось.

– Мы с Артуром и Славой уже обречены, но, чтобы ни происходило, вам не грозит опасность, – сказал я.

Конюкова подошла ко мне и наотмашь влепила пощёчину. Шлепок отозвался эхом с другого конца буровой. Еля вернулась к Артуру, помогла тому подняться и повела к выходу из «Арктики». Глядя им вслед, массировал горящее лицо, пытаясь понять, заслуженно ли получил по нему или нет. С одной стороны, я скрывал от коллег то, что знал. Но ведь с другой, это знание звучит как безумие, а от обладания им больше вреда, чем пользы.

Оставшись наедине с телами, я бессознательно начал идентифицировать их и определять возможные причины смерти. У всех они были разные. Повреждения рёбер слева на скелете Григоряна свидетельствовали о том, что его убили ударом колюще-режущего оружия прямо в сердце.

Двух близнецов, как подметила Еля, расчленили, а затем из фрагментов сложили тела, перепутав некоторые части. Между Аликом и Олегом распластался я со свёрнутой шеей. Последней лежала обезглавленная Лукерья. Череп отсутствовал. Кто же эти два?

Рюмин и Сотников. Рост у них был примерно одинаковым. Явные отличительные черты отсутствовали… Перелом! Его обнаружил у предпоследнего скелета, и кости не успели срастись. По всему телу виднелись следы от ударов. Его кололи, должно быть, не меньше сотни раз, прежде чем он погиб.

Скелет Павла был темнее остальных и местами обугленный. Возможно, его сожгли заживо. Либо пытались сжечь тело после смерти по какой-то другой, невидимой на первый взгляд, причине.

Вот это и было тем самым «однако», которое переворачивало все слова Нойко о происходящем здесь. Само наличие наших тел в вечной мерзлоте говорило о том, что либо пропажи людей не были связаны с полярнымисияниями, либо сами сияния – часть какого-то общего явления, с которым, возможно, связана Хэдунга. Либо она вообще здесь ни при чём.