Книга Пазори, страница 63 – Валерий Горшков

– А мёртвые – живы, – закончил Артур. – Так может человеческая жертва – это не просто дар, а намеренная отправка посланника в тот мир?

– Что бы что? – удивился Рюмин. – Мне нечего там никому передавать…

– А если наоборот – принести оттуда? – зевнул Григорян.

– Даже не представляю, каким образом, – буркнул Рюмин. – Это всё твои догадки, нет такого в этой культуре.

Нойко показался в конце улицы. На этот раз не снимая короны с поблёскивающими в лучах харпа рогами, он неспешно шагал к своему дому, припадая на правую ногу и подволакивая её. Было похоже, что у него проблемы с бедром, а не коленом или лодыжкой.

Как только он скрылся в доме, я вышел на улицу и перебежал через дорогу. Обогнув здание, заглянул в боковое окно напротив печи. Нойко оставил корону тадебе на столе. Сбросил на стул остальное одеяние, а затем спустил комбинезон и уселся на кровать. На его правом бедре была покрасневшая от крови повязка. Морщась, он размотал бинты. Под ними показалось круглое отверстие с дренажной трубкой, окружённое омертвевающими тканями. Это было пулевое ранение.

Те полицейские стреляли не в Хэдунгу, а в инженера. И попали. У меня закралось сомнение, что после этого они просто так сели в свой «Трэкол» и уехали. Нойко утверждал, что не пускал их в Тамбейради их же безопасности. Допустим. Но чтобы там ни происходило, стали бы полицейские в него стрелять, не представляй он опасности?

Инженер достал из-под кровати аптечку и начал делать себе новую перевязку. В этот момент через дорогу скрипнула дверь. На улицу из нашего домика выбежал силуэт с прижатой к груди рукой. Рюмин. Слишком близко ставя ноги друг к другу, и в то же время двигаясь довольно стремительно, тот обогнул постройку и махнул к Обской губе.

Нойко тем временем резал ножницами бинт. Казалось, он вообще никак не связан с происходящим. И всё же я продолжил наблюдать. Сложив полоски марли в несколько слоёв, он наложил её на рану и закрепил тремя оборотами ленты-пластыря. Набросил обратно комбинезон.

Он зачем-то отсоединил дымоход от печи, освободив круглое отверстие в потолке, после чего в спешке начал менять бубенчики ритуального облачения на колокольчики. У него была целая коробка сними. Бубенцы крепились к швам между шкурами на крохотные колечки. Благодаря им замена продвигалась быстро. Покончив с этим делом, инженер облачился в обновлённое одеяние. Водрузил на голову корону и взял в руки пензер. Удар был значительной мощности. От вибраций звука задрожала кровля. Та сбросила снег, и меня придавило им в сугроб. Выбравшись из него, вернулся к окну, но внутри уже никого не было.

Осторожно выглянул за угол, ожидая увидеть Нойко там, однако он, видимо, уже успел куда-то скрыться. Быть может, в соседнее здание. Или помчался за Рюминым?

Больше не пытаясь прятаться, побежал к водоёму. Следы Славы шли ровной цепью, не сворачивая на спусках и подъёмах. Он вообще не пытался выбирать более удобный маршрут – двигался по заранее прочерченной кем-то незримой траектории. Отпечатки протекторов подошв его обуви покидали Тамбей, пересекали прибрежную линию и выходили на покрытое белой снежной простынёй ледяное зеркало. По льду этнограф продолжал идти вдаль.

За столь короткое время ему удалось преодолеть невообразимое расстояние. Казалось, следы протянулись до самого горизонта. Вдали была метель, но двигалась она не на деревню, а шла вдоль Обской губы к устью Оби.