Книга Пазори, страница 78 – Валерий Горшков

– Всё это мы и пытаемся выяснить, – ответил незнакомец. – Что было дальше в тот день, когда пропал Григорян?

– Мы с Аней вернулись в Тамбей… – я приложил усилие, чтобы вспомнить. – И…

Нечто мелькнуло во тьме перед мысленным взором и больше не вернулось.

– Полагаю, это поможет, – счёл сиделка, протягивая что-то мне. – Потрогай.

Я протянул руку и отдёрнул её, наколовшись на что-то. Было не слишком острым, но в то же время небезопасным. Предпринял вторую, болееосторожную попытку и ухватился за олений рог. Ветвящийся. Бугристый. По-металлически твёрдый. При этом чуть бархатистый от того, что был словно припорошён нетающим снегом или присыпан мелким пухом.

Доктор проследил за качающейся стрелкой тонометра и, открыв клапан на груше, с шумом спустил лишний воздух из манжеты.

– Порядок, – проговорил он, вынимая из ушей стетоскоп. – Но я бы не рекомендовал вам оставаться тут в таком положении. Вам бы в Салехард.

Аня спустила рукав свитера и поспешила надеть парку. Несмотря на работающий вовсю электрообогреватель, в медблоке было прохладно.

Убрав прибор в футляр и отложив его в сторону, врач поглядел на меня.

– Какие-то вопросы в этот раз? – спросил он.

Не обращая внимания на его издёвку, мотнул головой и помог Ане встать. Медик протянул мою кредитку.

– Взял за шестнадцать, – сказал он мне. – Курс сейчас сам знаешь, туда-сюда.

– А когда у нас что дешевело? – вместо меня ответила Аня.

Я вообще-то и не собирался.

– До свидания, – попрощался я с врачом.

– Да уж не болей лучше, – отмахнулся он.

Температура была умеренной, однако становилось зябко из-за порывов косого ветра. Облизываемая им дорожка покрылась хрустящей корочкой. По ней погремушкой щёлкали обледеневшие снежинки, сметаемые с крыш.

– Тебе и правда лучше уехать, – сказал я. – Тут небезопасно.

– Пожалуй, – согласилась Аня.

Я даже остановился. Слишком уж легко она пошла на уступку. Совсем не было похоже на неё. С другой стороны, над ней вполне могли возобладать материнские инстинкты. Давно было пора. И всё же от её возвращения веяло каким-то абсурдом.

– Чего завис? – спросила она, утягивая меня вперёд.

– А куда ты идёшь?

Она рассмеялась.

– Какой ты мнительный стал. Тут одна улица. Не в сугробы же между домами нам лезть. Если мы пришли с той стороны, то нам в эту. Разве нет?

– Ты совсем ничего не помнишь?

Вместо ответа Аня пихнула меня в плечо, заставляя прекратить поток лишних вопросов. Вот это уже было похоже на неё. Сняв с шеи цепочку с кольцом, отцепил его и, догнав жену, вложил ей в руку. Та улыбнулась, чмокнула меня в щёку, но кольцо надевать не стала – положила в нагрудный карман.

Подошли к дому Нойко. Я постучал, и дверь почти сразу открылась. Хозяин выглянул из-под притолоки и пригласил нас к себе.

На столе уже дымился морошковым отваром чайник. Стояли три кружки. В центре желтела гора сушек на плоской тарелке.

– Мы не вовремя? – спросил я. – Ждёте кого-то?

– Да, – ответил Нойко. – Вас.

Откуда ему было знать, что яприду и буду не один? Усевшись на лавочку и заняв всю её ширину, инженер почесал за ухом антенной рации. Вот он и ответ – должно быть, доложил кто-то из рабочих, увидев, как мы возвращались в деревню.

– Нойко, это Аня, моя жена, – представил я. – Аня, это Нойко, инженер по бурению.