Книга Пазори, страница 79 – Валерий Горшков

– Мы, кажется, виделись? – задумалась она.

– Неужели? – спросил я.

– Когда же? – поинтересовался Нойко.

Он всмотрелся в лицо моей супруги и улыбнулся.

– А-а-а, – протянул инженер. – Летние раскопки.

– Вообще-то двухлетние. Вы ещё мне подарили это, – сказала Аня, извлекая из-под одежды подцепленный на шнурок медвежий коготь.

Чай переместился в чашки. Мы с женой сели на одну лавочку напротив хозяина. Оставил шапку с перчатками на краю стола. Аня свои снимать не стала и сразу же сделала глоток. После этого к чаю притронулся Нойко.

– Как результаты той экспедиции? – спросил он. – Находки уже отправили в музеи?

– Что-то да, что-то – нет, – пространно ответила Аня.

Она взяла две баранки и передала одну мне. Приняв её, столкнул с края стола свои перчатки. Одну удалось поднять сразу, но другая откатилась дальше.

– Хар, конечно, был бесподобен, – проговорил Нойко. – Искусная работа.

– И время совсем не тронуло лезвие, – добавила супруга.

– Не резались им? – вдруг спросил инженер, сосредоточив взгляд на Ане поверх кружки, из которой пил.

Аня покачала головой, разгрызая твёрдое угощение. Я наконец сумел дотянутся до второй перчатки под столом, сунул её в карман и взялся за сушку. Зубы взвыли от её твёрдости – точно кость пытался разгрызть.

– Даже не кожу не поцарапали? – уточнил инженер.

– Мы к вам по делу, Нойко, – прервал его расспросы я, так и не сумев раскусить зачерствевшую сушку.

Аня больно пихнула меня локтем в ребро. Даже дыхание перехватило.

– Чего? – шепнул я.

– Здесь некультурно взрослых по имени называть, – сказала она.

То-то Нойко на меня с самого начала взъелся. Оказывается, для него моя вежливость звучала оскорблением.

Инженер грыз баранку и делал вид, что не слышал наших перешёптываний.

– Ане нужно в Салехард, – сказал я, потирая ушибленное место. – Так будет безопаснее для неё и ребёнка.

Нойко скосил взгляд на живот Ани, будто только что заметил её беременность.

– Надо думать, – сказал он. – Попрошу подготовить вездеход. Но ты не поедешь.

– Почему? – спросила жена.

– Нас торопятс бурением скважины, – ответил инженер. – Осталось всего два дня на раскопки, нужно пошевеливаться.

– Работы ещё много, – подтвердил я. – Приеду позже.

Зашипела казавшаяся хрупкой в руках Нойко рация.

– Говорит Нойко, приём, готовьте «Русак» до Салехарда, – сказал он.

– Парк на связи, – после электронного писка отозвалась рация молодым голосом. – Понял вас, приём.

– Конец связи.

Щёлкнул выключатель. Инженер потянулся было долить чая Ане. Та прикрыла рукой кружку и перевернула её вверх дном.

– Малейв, – сказала она.

Нойко улыбнулся и потянулся к моей кружке. Я повторил действия и слова Ани. Инженер тоже отказался от добавки чая.

Окно задрожало от вибраций мощного двигателя. Посигналили. Звук был немногим тише рога сихиртя. Когда мы вышли, перед домом стоял огромный восьмиколёсный вездеход «Русак» кислотноо-апельсинового цвета. Его мотор оказался настолько мощным, что приходилось кричать.

– Тебе нужно в полицию! – старался переорать машину я. – Расскажи кто ты, они знают о твоей пропаже! Позвони родителям, назови адрес, пусть взломают дверь в квартиру и привезут твои документы! Нужно пристроить тебя в перинатальный…

Она рассмеялась и прервала мои наставления поцелуем.