Книга Пазори, страница 82 – Валерий Горшков

– Вот увидите, сегодня ночью пропаду я сам, – попытался успокоить её я.

– Константин, какая разница, кто умрёт последним? – спросила Конюкова. – Если мы оба обречены?

Я не мог с ней согласиться. Никаких иных, кроме тел в раскопе, доводов в пользу версии об исчезновении лишь семерых членов нашей команды у меня не было.

– Ну хотите, я вас пристегну цепями к кровати ночью для спокойствия? – предложил я. – Конечно, надо бы кого-то предупредить об этом, а то ведь после моего исчезновения вас кто-то должен будет отстегнуть…

– Вы над этим всю неделю думали или просто так ляпнули? – раздражённо спросила она. – Материальное бессильно перед тем, с чем мы столкнулись.

Не знал, что ответить. Она была права. Для борьбы с нематериальным злом нужен был союзник, умеющий работать с тонким миром. И у меня такой был. Нойко ведь не единственный самбдорта поблизости. Тот шаман-кочевник, похоже, был прав, что я вернусь к нему с другим вопросом. Мне нужно было поговорить с кем-то из нашей команды. Они уже пропали и до конца знали, что происходило. Это знание могло помочь нам с Елей остаться в живых.

– Константин, вы что-то придумали? – спросила она.

– Я скоро вернусь, – ответил я. – Надеюсь, с полезными новостями.

Покидая «Арктику», натянул поверх шапки капюшон и достал из карманов перчатки. Продел руку в одну и уставился на вторую. Липучка удерживала несколько серо-сизоватых крохотных пёрышек. Снял одно и покрутил. Выглядело не старым. Даже очин стержня был ещё мягким. Понюхал. Ещё пахло птицей.

Цвет перьевне оставлял сомнений – это было перо гагары. Такой же, как я видел после аварии. Такой же, какая сбила самолёт в моём сне. Но как это было возможно? Разве эти птицы зимуют на севере?

Решил отложить первоначальный план и пошёл к Нойко. Приставшие к липучке перчатки перья находились на полу его дома. Больше им взяться было неоткуда. Я должен был в этом разобраться. Вдруг у него ручная гагара, которая украла проклятый хар и принесла ему? А зачем ему этот хар? Чтобы обезопасить людей? А могла ли эта птица пролететь с тяжеленным ножом две тысячи триста с лишним километров?

Вопросов было слишком много, но все они испарились и уступили места новым, когда я увидел за домом Нойко оранжевый борт «Русака». За такое короткое время Аня не могла успеть добраться до Салехарда. Её вернули назад? Отвезли куда-то ещё? Что-то случилось в пути? Или это другой вездеход?

Не желая мучить себя вопросами, бросился к дому со всех ног. Влетел в дверь и едва не упал, опешив. Внутри Ани не было. Зато из-за стола обернулся ко мне сидящий спиной ко входу старик. Его дряблая кожа обвисла, скрывая черты и делая невозможным любые попытки угадать национальность мужчины. По краям лысины висели остатки длинных седых волос. А кустистые пепельного цвета брови нависали над глазами без радужки.

Я ужаснулся, но вовремя понял, что и радужка, и зрачки у незнакомца были, просто их покрывали огромные бельма. Несмотря на это, старик, судя по всему, утратил зрение не окончательно. Он изучил меня взглядом и улыбнулся, демонстрируя где-то трёхсантиметровый железный клык, торчащий на нижней челюсти слева вместо обычного. По всей длине зуб был покрыт гравировкой орнамента «пасть медведя». Да и сам клык был медвежьим, а не человеческим.