Книга Ноты соблазна, страница 151 – Аделина Жемчужева

— Я всегда была твоей, Гюстав, — тихо ответила я, но сама не верила своим словам.

Он повернул меня к себе, заглядывая в глаза. Его взгляд был другим, без привычного холода. В нём читалась какая-то искренняя усталость, отчаяние.

— Я не хочу терять тебя, Селин, — сказал он, проводя рукой по моим волосам. — Я знаю, что был жесток. Знаю, что ты несчастна. Но ты должна понять — я люблю тебя.

Эти слова, которые когда-то могли бы растопить моё сердце, сейчас звучали как последний аргумент, как попытка удержать меня там, где мне уже не хотелось быть.

— Любовь… — прошептала я, опуская взгляд. — Любовь не должна причинять боль, Гюстав.

Он молчал, его руки всё ещё крепко держали меня.

— Знаю. Но я хочу, чтобы у нас всё было хорошо, Селин.

А я? Я не знала, чего хотела. Всё во мне было разорвано на части. Гюстав был прав: я уже предала его. Я изменила ему с Арманом — его другом, человеком, которому он доверял. Но Арман не виноват. Он старался избежать меня, держаться на расстоянии. А я не отставала. Это была моя вина. И иногда мне казалось, что я вовсе не достойна любви Гюстава.

— Милая, — он поднял мою голову за подбородок, заглядывая в мои глаза. — Селин, не расстраивайся. Я тебе доверяю, и… хочу сказать, что если бы не Арман, я бы и не опомнился.

Его слова эхом отозвались внутри меня. Боже… Я чувствовала себя ужасной, самой отвратительной женой на свете.

Лучше бы он продолжал злиться. Лучше бы он был со мной жесток, чем таким… таким мягким и понимающим. Это лишь усиливало чувство вины. Он заставлял меня осознавать, насколько низко я пала.

Гюстав наклонился ко мне, его губы медленно приближались к моим. Он поцеловал меня — настойчиво, требовательно, словно пытался вновь пробудить во мне ту женщину, которая когда-то была только его. Но я не отвечала на его поцелуй. Его язык проникал внутрь, а прикосновения становились всё настойчивее.

Я осталась неподвижной, словно статуя, безразличной и чужой. Он продолжал, его руки медленно скользнули к моей груди, едва прикрытой шёлковой тканью майки. Пальцы сжали её, но внутри меня была лишь пустота. Ничего. Ни удовольствия, ни близости — только гнетущая тяжесть вины. Не было ни желания, ни радости — только тяжесть, что-то давящее на грудь, не дающее дышать.

— Гюстав, — наконец прошептала я, пытаясь мягко отстраниться.

Он остановился, замер на мгновение, его глаза встретились с моими.

— Ты совсем не хочешь меня? — спросил он.

Я опустила взгляд, не зная, что ответить. Как объяснить то, что внутри меня всё уже давно сломалось?

— Это не так… — начала я, но даже эти слова прозвучали неубедительно.

— Не так? — он шагнул назад, убрав руки. — Тогда скажи мне, что это, Селин? Почему ты всегда такая холодная? Почему ты больше не смотришь на меня, как раньше?

Я вздохнула, пытаясь найти слова, которые бы не ранили его ещё больше.

— Признайся мне, Селин. Ты влюбилась в другого?

— Не надо, пожалуйста…

— Нет, я хочу знать! — он повысил голос, и я вздрогнула. — Ты любишь его?

Я замерла, не в силах ответить. Вопрос, которогоя боялась больше всего, теперь прозвучал, и молчание стало для него очевидным ответом.

— Чёрт возьми, Селин… — он провёл рукой по волосам, отворачиваясь. — Ты даже не можешь солгать, чтобы меня успокоить.

— Н… нет.