Книга Ребенок от босса-гада, страница 21 – Амали Браун

— Чего? Зачем мне с кем-то говорить? — не понимаю совсем, а Илья не успокаивается, пока не заводит в свой кабинет, где нас встречает женщина в возрасте. Она тут же поднимается с кресла и с улыбкой приветствует нас. — Илья, кто это? — чую неладное.

— Я все знаю, Лика, — говорит он мне, кивнув головой.

— О чем?

— О твоем муже.

— Что именно? — уточняю и боюсь того, что мой обман раскрылся. Не особо страшно, но обидно, что до конца свой план не довела.

— Все! — все так же прозрачно отвечает он. — Мне на скорую руку собрали на него досье. Мы обсудили его типаж с психологом, и она со мной согласна. Такое поведение в его стиле.

— Какое поведение? — недоуменно переспрашиваю.

Если он и дальше будет загадками говорить, мы ни к чему толком не придем.

— Именно за этим я и здесь, — вступает женщина-психолог, сделав шаг в мою сторону. — Илья Витальевич нанял меня, чтобы я провела с вами беседу о насилии в семье, о последствиях, о том, что у женщин есть выбор. Рассказать…

— Насилии в семье? — шепчу,взглянув на нее. — Я… я не буду об этом говорить! Не буду! — восклицаю и оборачиваюсь к Медведеву. — Выпусти меня! Я привезла документы и хочу домой. Сейчас же! Мой рабочий день закончился. Я имею право уйти сейчас же.

— Нет, Лика, — произносит он, загородив выход собой. — Ты останешься и поговоришь с психологом.

— Я не хочу об этом говорить! Не буду! — кричу ему, пока перед глазами проплывают не самые приятные кадры, а сердце сжимается, словно я вновь это вижу.

— Видно, что это больная тема для вас, Лика, — психолог не остается в стороне. — И, кажется, вам не нравится происходящее в вашей семье…

— А кому понравится такое? — восклицаю, не веря, что она подобное сказала. — Лишь больным идиотам! Я нормальная! Я такое… — говорю и прикрываю глаза, потому что еще немного, и упаду в обморок.

Женщина подходит ко мне и протягивает руку.

— Лика, все хорошо.

— Нет! Ничего не хорошо!

— Присядем, — продолжает протягивать свою ладонь. — Поверьте, наш разговор не выйдет за рамки этих стен. А Илья Витальевич выйдет, чтобы не слышать. Вы выговоритесь, и вам станет легче. Вам и вашему малышу. Думаете, ему сейчас легко от того, что вы нервничаете? — ласково говорит она, и я киваю.

Я должна кому-то рассказать.

Должна отпустить свои страхи и боль…

Анжелика

Провожаю Илью взглядом и перевожу глаза на психолога, которая все это время заботливо гладила меня по плечам.

— Я Светлана Викторовна, психолог высшей категории, — представляется она, поймав мой взгляд. — Ваш босс очень о вас переживает, потому как оплатил мое время на весь вечер для вас. Я готова говорить с вами обо всем, что вас волнует.

— Я не знаю, откуда он узнал, — шепотом признаюсь. — Я никогда ему не говорила.

— А кому-нибудь когда-нибудь говорили?

— Нет.

— Расскажете мне?

— Да, — киваю и опускаю взгляд.

Долгие минуты собираюсь с силами. Благо, психолог мне дает на это время.

— Первый раз, когда я увидела, как папа бьет маму, мне было пять, — тихо заговариваю. — Я очень испугалась, но мама меня успокоила. Сказала, что он не хотел. Свела все так, что я даже забыла, — с ужасом признаюсь. — И папа стал аккуратнее. Он не бил маму при мне больше. Терпел. А потом в комнате вновь ее избивал. Я слышала крики, но мама говорила, что папа делает ей массаж пяток. И поэтомуона плачет, — хмыкаю, понимая, что мама хотела меня спасти, но не тот путь выбрала. — У меня был тонус мышц, и я знала, что массаж стоп это правда больно. А потом отца уволили и больше никуда толком и не брали. Папа срывал всю злость на маме и стал бить при мне. Мне тогда уже десять было. Мне было страшно, но я не могла ничего сделать. Когда я повзрослела и начала понимать, что происходит, я молила маму уйти от него. Но она не слышала, — вытираю первые слезы. — Папа и на меня руку поднимал… Поэтому в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, я ушла из дома. И больше там не появлялась. Я не говорила с родными все это время. Все эти годы… Не могу простить маме, что она не спасла нас. И отцу то, что он творил.