Книга Родной приемный сын миллиардера, страница 47 – Ксения Фави

— Прямо как я, — фыркаю.

— Я жестко ступил тогда! — Тугулов выдыхает. — Вот здесь виноват я и только. Дурак! Думал, закрыл гештальт, а входить два раза в одну воду не надо. Что у нас вновь не получится. Будет больно. Господи, да я банально зассал.

От последнего слова из уст миллиардера я прыскаю смехом. Хоть и смешного мало. Но это нервы.

— Я корила себя, что дала слабину. Но есть кое-что…

— Милая, мы ведь договорились? Спа-а-ать.

Он целует меня в макушку.

— Ну хорошо, сладких тебе снов.

— Угу, тебе того же. Встретимся там.

Не знаю, снился ли мне Тамир. Я как будто провалиласьв мягкую нежную яму. Обычно после нервного напряжения я плохо сплю. Но рядом с ним сон был сладким и глубоким.

Даже проспала подъем сына.

— Бери удобней. Ну, ты чего?.. — доносится мужское бормотание.

Открываю глаза и вижу чудесную картину — Тугулов в одних штанах топчется посреди спальни с сыном на руках.

— Вот так, молодец, — хвалит ребенка за то, что тот начал хорошо сосать, — еще же сонный… Спал бы!

Хочу сказать, что это так не работает. Но вижу, как Тамир склоняется над детской макушкой. Вдыхает запах малыша. Целует темные волосики. Смотрю на это во все глаза.

— Доброе утро, Яра.

Ух, я аж вздрогнула! У него глаза на затылке что ли?..

— Доброе…

— Не смотрит так. Я знаю, что он мой.

Вот так, да? Состоялся самый страшный разговор в моей жизни?

— Тамир, я…

— Угу. Боялась, не знала как сказать. Как, черт возьми, признаться! Спасибо моей матушке, из-за ее сумасшествия я буду с ним почти с рождения.

— Тамир… Ты ведь сам все знаешь теперь.

Вот сейчас бы мне разреветься. Но глаза сухие. Да и как можно плакать при виде этих двоих? А со мной Тугулов пусть делает все, что хочет.

— Я не могу спокойно обсуждать эту тему, Яра! — тот шипит. — Еще возмущалась, что я оформил опеку! Да я больше никуда его не опущу!

Фыркаю. Встаю на ноги. Подхожу и пальчиком упираюсь Тамиру в грудь.

— Имей в виду, ребенку нужна еще и мама!

— Она и мне нужна, — прилетает недовольное.

— Ты уже взрослый! — ахаю.

Мужчина зависает на миг, хмурится.

— Я не про свою мать... Я сказал о тебе!

Хихикаю, прикрыв лицо ладошкой. Сама, походкой от бедра, шагаю к дверям. Показываю Тугулову спину. У двери бросаю косой взгляд. Поднимаю бровь.

— Папа нам тоже необходим.

— Очень это, знаешь ли, было заметно!

Тугулов все еще обижен.

Знаю, тут бессмысленны слова. Я могу извиняться, плакать. Снова поистерить. Он, может, и успокоит, но останется при своем. Здесь нужно только время.

Я не могла по-другому. Это нам кажется задним числом, что надо было сделать так и так. Но на тот момент своей жизни мы не могли! И это нужно просто признать как факт и работать с тем, что есть. Какой смысл рвать на себе волосы?

Степашка сейчас "перекусит" и еще может поспать. А вот я уже не лягу, как могла бы. Тамир, скорее всего, тоже.

— Я пойду на кухню,узнаю насчет завтрака, — осторожно сообщаю мужчине.

— Угу.

Ох, ладно. Я бы сейчас сама что-то приготовила, чтобы отвлечься. Но повар заступает на службу с раннего утра. Мне как-то неудобно ей мешаться.

Одеваться не надо, я спала сегодня не в сорочке, а в домашнем костюме. Иду и, как предполагала, вижу низенькую брюнетку в светлой форме. Ее я как-то приняла за подростка.

— Доброе утро! — приветствую работницу.