Книга Мы сами все разрушили, страница 52 – Виктория Лайонесс

Глаза непроизвольно наливаются слезами и те начинают стекать по уголкам глаз.

— Поздравляю вас, родители, — доктор передает нам черно-белое фото с запечатленными на нем двумя круглыми пятнышками.

— Спасибо, — шмыгаю носом и беру фото из ее рук, передавая Фрэнку.

Когда выходим из кабинета, мои ноги все еще ватные. Всю дорогу до машины мы молчим, и я ощущаю, как все эмоции, пережитые там, начинают вырываться из меня всхлипыванием.

— Эй… любимая, — Фрэнк останавливается и поднимает мое лицо за подбородок. — Мы одно целое. Слышишь? Судьба дала нам второй шанс, и я знаю, что это не просто так. Я всегда буду рядом. Мы со всем справимся. Поняла?

— П-поняла, — шмыгаю носом, не в силах остановиться плакать.

— Иди ко мне, девочка моя, — Фрэнк притягивает меня к себе, и я льну к нему, вдыхая родной запах.

— Как вы себя чувствуете, миссис Мейсон? — звучит вопрос доктора.

— Х-хорошо. А скоро уже? — сгораю от нетерпения.

— А ваша жена ужасно нетерпеливая, мистер Мейсон, — смеется врач-анестезиолог.

— Есть немного, — Фрэнк сидит на стуле рядом со мной, одетый по всем правилам. На голове специальная шапочка, на лице маска, через которую я только вижу его глаза, а на торсе медицинская накидка.

Он нежно гладит меня по голове, и я так рада, что он сейчас рядом.

Я лежу спиной на кушетке и до самой груди между мной докторами натянута ширма, и я не вижу, что там происходит. И совсем не чувствую нижней части тела из-за спинальной анестезии.

В какой-то момент помещение наполняется громким пронзительным детским плачем и все мое нутро готово петь.

— А вот и ваш сынок, — из-за ширмы появляется медсестра и подносит мне маленькое кричащее чудо.

Приподнимаю голову и рассматриваю маленькие ручки и ножки. Тянусь и целую сына в головку, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Медсестра показывает малыша Фрэнку, и он тоже целует его через маску. Я вижу, как горят его глаза.

Спустя несколько мучительных минут раздается следующий плач, и я уже плачу от счастья.

— И младшая сестричка подоспела, — мне подносят дочку, и я делаю тоже самое, что и с сыном, с мокрым от слез лицом.

Фрэнк целует дочку, и когда медсестра уносит ее, он наклоняется ко мне, и я вижу слезы, стоящий в его глазах.

— Ты сделала меня самым счастливым на земле. Спасибо тебе, родная, — целует меня в лоб, после чего прижимается к нему своим лбом.

Закрываю глаза и от бессилия почти сразу проваливаюсь в сон с ощущением полнейшей эйфории.

* * *

Открываю глаза и поворачиваю голову, увидев Фрэнка, стоящего в палате рядом со специальными детскими кроватками. Он держит на руках наших детей и смотрит на них с таким невероятным трепетом.

— Как они? — задаю вопрос хриплым голосом, и Фрэнк поднимает взгляд на меня.

— Ждут, когда мамочка покормит их, — улыбается нежной улыбкой.

— Дай мне их, — приподнимаюсь на кровати и кривлюсь от боли в шве.

Фрэнк подходит ко мне, и я беру сначала дочку, прикладывая к груди, к которой та сразу присасывается. После чего тоже делаю с сыном.

— Боже… как же они пахнут, Фрэнк, — вдыхаю запах собственных детей, как что-товолшебное.

— Они пахнут тобой, милая, — Фрэнк подносит руку и нежно проводит по моей щеке, посмотрев на меня с обожанием.

— Я так тебя люблю, Фрэнк.

— И я люблю тебя, Луиза. Люблю наших детей и готов ради вас на все. Теперь и они одно целое с нами.