Книга Развод и три желания, страница 36 – Руфина Брис

И теперь ничего не исправить.

Я резко разворачиваюсь и стремительно направляюсь к машине. Мир расплывается в слезах. Какая же гнетущая тишина… Только моё прерывистое дыхание и шорох гравия под ногами. Я подхожу к автомобилю, берусь за холодную ручку двери.

- Ты не исполнила моё третье желание, помнишь? – раздаётся тихий голос за спиной.

Я просыпаюсь от тихого шёпота Егора.

Сквозь остатки сна различаю его нежные, бархатистые, невозможно родные интонации, от которых разливается тепло в груди ещё до того, как я открываю глаза:

— Привет, Лёха… Шшш, не ори только. И так маме всю ночь спать не давал. Ты крутой пацан, мы в курсе. Самый сильный и самый громкий. Но мамочку надо беречь. Иди ко мне, малыш, — голос Егора становится ещё мягче, он склоняется к Алёше и целует его в макушку, покрытую тёмными волосиками, — Сынок… Третье моё желание, самое главное и любимое. Ну, зачем ты так рано проснулся?

Да… Кстати, третье желание Егора очень легко исполнилось. Хотя тогда, в дни страшного недопонимания, мне казалось, что всё кончено, ничего не исправить. Но мы мирились так бурно... В объятиях, которые душили. С поцелуями, от которых пропадало дыхание. Мы просили прощения друг у друга снова и снова – я за свои подозрения, он за своё гордое молчание. Мы как будто встретились после долгого расставания тогда.

Несколько страстных исцеляющих ночей, и вот они – две полоски на тесте!

А когда наш сын родился, я поняла, что третье желание Егора – это не просто слова, а начало новой жизни. Сейчас в комнате царит полумрак, солнечные лучи только-только начинают пробиваться сквозь плотные шторы.

Егор стоит у колыбели, держит на руках нашего маленького сына. Он покачивает его, тихо напевая низким голосом что-то умиротворяющее, монотонную абракадабру, без смысла и слов.

Сын передумал плакать, он замер в крепких руках отца и внимательно слушает, рассматривая его лицо широко распахнутыми глазками.

Сердце тает от переполняющей меня нежности. Я притворяюсь спящей, а сама сквозь ресницы любуюсь Егором. Это какая-то магия: сильный, строгий, временами жёсткий и властный мужчина превращается в океан нежности, когда с ним рядом находится крохотный человечек – наш сын. Большие руки Егора так нежны и осторожны, а профиль, резкий и брутальный смягчается, когда они вместе.

Мой любимый. Отец моего ребёнка. Мой Егор. Он – стена, укрывающая нашу семью от всех ветров. Егор – самый лучший, самый замечательный, самый любящий мужчина на свете. Неидеальный, конечно. Временами упрямый, резкий. Но я знаю, что он готов горы свернуть ради нас.

Теперь я научилась ценить каждую секунду нашего «мы».Наши отношения изменились, после тех событий они стали крепче металла, глубже океана. Выдержали бурю и расцвели самым прекрасным цветком на свете – нашим сыном.

Егор делает несколько неспешных кругов по комнате, а потом аккуратно укладывает Лёху обратно в колыбельку. Он поправляет одеяльце и ещё несколько секунд стоит, прислушиваясь к ровному дыханию. Потом тихо возвращается ко мне в постель.

Я тут же тянусь к нему, обнимаю за шею, утыкаюсь носом в его тёплое плечо:

- Спасибо…

- Чего не спишь-то? – он придвигается ближе, обволакивая в объятиях.

Егор целует меня в висок и с удовольствием втягивает носом воздух у кромки волос: