Книга Развод. Ищу папу для ягодки, страница 24 – Руфина Брис

Прикрываю глаза, стараясь не потерять контроль. Через несколько секунд с облегчением понимаю, что она затихает. Возбуждение чуть ослабевает, начинаю немного соображать. Наверное, надо бы её отпустить. Дочь дома осталась, а я…

— Саня одна?

Растерянно бормочет:

— С соседкой.

— Хорошо… На ромашке гадала?

Что за чушь несу… Мысли снова теряются. Да не могу я вот так закончить! Ещё хочу целовать.

Опускаюсь к её шее, нежно касаюсь губами, прокладываю влажную дорожку к уху, прикусываю мочку, щекочу кончиком языка.

Лариса прерывисто вздыхает. Делаю ещё попытку проникнуть под платье. Уффф, не сопротивляется больше. Нащупываю кружевные трусики, провожу пальцами по контуру, сдвигаю влажный перешеек. Под ним горячо и скользко. Осторожно поглаживаю указательным клитор.

— Да, — это слово сейчас похоже на стон, как будто это не про ромашку, а ответ на совсем другой вопрос.

Триггер срабатывает. В ушах шумит от возбуждения, она что-то ещё пытается говорить, затыкаю ей рот поцелуем. Внезапно она подаётся навстречу.

Внутри всё вибрирует, по плечам мурашки, упиваюсь её вкусом. Ни хрена не соображаю. Так долго искал, скучал, чуть не сдох без неё. Стискиваю, глажу, шепчу что-то…

Она стягивает с меня футболку, ноготками врезается в спину, сама находит мои губы, целует жадно, мурлычет невнятное, постанывает.

Наконец, дорываюсь, полностью освобождаю её от платья. Мы снова целуемся, вжимаемся друг в друга сильнее, жарче. Кожа полыхает от её прикосновений. Тело дрожит, требует другого.

Оторвавшись на секунду, достаю член. Задыхаясь, со стоном врезаюсь туда, где так жарко и влажно. Она сладко вскрикивает, выгибается грудью вверх, падает на сиденье, обхватив меня ногами.

Опираясь на руки, синхронно двигаюсь, жёстко, энергично, во всю силу. Вижу, что она и сама так хочет. И я тону в пьяном взгляде её тёмных глаз, наслаждаюсь её дыханием, вскриками, всхлипами. Волны удовольствия накатывают всё ярче, мощнее. Реальность растворяется. Чувствую, что скоро кончу,притормаживаю, чтобы перетерпеть. Надо бы сменить позу…

И тут она шепчет:

— Люблю тебя…

Бёдра рефлекторно дёргаются навстречу. Резко вколачиваюсь в неё и со стоном взрываюсь, зажмурившись от электрических разрядов, пронзающих меня. Замираю, пережидая пока утихнут головокружительно сладостные судороги.

Обессиленно опускаюсь на локти, нежно ласкаю лицо своей девочки губами. Всё ещё задыхаясь, сиплю на ушко:

— Люблю… Прости… И за прошлое тоже.

Она мягко нежится подо мной. Кошечка моя… Гладит пальчиками моё лицо, легко, успокаивающе целует губы, по очереди глаза, лоб, опять губы. Проводит ладонями по затылку, плечам, спине.

Отрицательно качает головой:

— Нет

Вадим

Рррр, да почему всё так! Что в голове у Лариски⁈ Вот же только пять минут назад целовала меня, а теперь хитрой лисицей улепётывает к подъезду.

— Чёрт, чёрт, — выскакиваю из машины, поправляю штаны, срываюсь следом, — Ларис, постой.

Она увеличивает скорость. Взмывает на крыльцо, дёргает на себя дверь. Догоняю в последний момент, подставляю ногу, чтоб не успела захлопнуть. Протискиваюсь в подъезд, хватаю её за плечи, разворачиваю, впечатываю в стену. Внимательно всматриваюсь в глаза.

— Почему? Детка, не надо. Давай выясним, разложим по полкам наши отношения.

Вскидывает подбородок: