Книга Развод. Ищу папу для ягодки, страница 3 – Руфина Брис

И времени на посещение спортивного клуба у меня попросту нет: дочка маленькая, а оставить не с кем. Мои родители постоянно на работе, да и неинтересно им с внучкой сидеть. Они своих детей вырастили. После того как мама с папойзаявили это, я больше не прошу у них помощи. А свекровь терпеть не может ни меня, ни Саньку. Даже смысла нет пытаться.

Спешу следом за мужем. Так не хочу его отпускать. Боже, как же я его люблю… Не могу поверить, что этот ужас не во сне, что это реально происходит между нами. На что-то надеюсь. Вдруг он, и правда, не изменяет мне. Просто психует от усталости и обиды. Делаю ещё попытку остановить.

Прошу, обращаясь к его широкой спине и агрессивно расправленным плечам:

— Вадим, пожалуйста, не уходи. Ты всю неделю дома не ночуешь, только под утро возвращаешься. Каждый раз пьяный. От тебя духами женскими за километр разит. Если Санька заметит, она может спросить…

Резкий разворот в мою сторону:

— Не надо. Вешать. На меня. Чужую. Дочь, — с ненавистью выдавливает из себя муж.

Мне кажется, у мужа даже зубы скрипят от ярости:

— Саня слишком маленькая. И вообще, мне абсолютно по барабану, что спросит ребёнок, который не имеет ко мне никакого отношения.

У него в кармане звонит телефон. Не отрывая от меня бешеного взгляда, Вадим достаёт его. Не обращает внимания на экран, не проявляет ни малейшего интереса к тому, что за абонент ему звонит.

Тычет пальцем вслепую и подносит смартфон к уху:

— Слушаю.

И я испуганно замираю, задерживаю дыхание, чтоб в очередной раз убедиться в своих подозрениях. Я не хочу этого, но сил развернуться и уйти у меня нет.

Да, снова она. Другая. Женский голос тихонько воркует что-то моему мужу на ухо, только вот разобрать о чём именно, у меня никак не получается. Может, смысл разговора и не очень важен. Главное, что Вадим смягчается, общается с ней не так, как со мной. Более спокойно, даже благодушно.

— Скоро буду. Откуда подхватить? Ага, знаю где. Через двадцать минут буду. Ахаха, конечно. Не сомневайся.

И ещё что-то говорит, но я больше ничегошеньки не понимаю… Его бархатные интонации, от которых мурашки по телу, теперь предназначаются не мне. Немного мечтательный взгляд и улыбка уголком рта, от которых я сходила с ума, тоже не мои больше. Со мной осталась только его оболочка, мёртвая, высохшая, бесчувственная. А душа где-то там. Так зачем я держу его? Пусть он просто признается. Пусть скажет. Слёзы текут по щекам, я уже не пытаюсь их остановить.

Несколько раз открываю рот, но не могу выдавить из себяни слова.

Вадим отключается, наклоняется к кроссовкам, чтобы надеть их.

С трудом выдыхаю:

— Я всё слышала. Это женщина была.

Голос сиплый и предательски дрожит.

— Уши помой, — буркает муж, сдёргивая ветровку с вешалки.

Делает шаг к двери, поворачивает ключ в замке.

— Ты больше не любишь меня?

Несколько лет назад

Жалобно смотрю в спину Вадима:

— Ты больше меня не любишь?

Он оборачивается, мажет по мне безразличным взглядом, сквозь зубы выплёвывает:

— Думай что хочешь.

И исчезает в сумраке подъезда. Дверь захлопывается так громко, что я со всхлипом вздрагиваю.

— Вадим, ну не надо…

Зачем я это шепчу? Он же не услышит…

Внезапно накатывает дурнота. Болезненно сдавило в горле. Ноги слабеют и дрожат. Кажется, сейчас упаду.