Книга Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов, страница 4 – Ульяна Романова

— Ничего. Приезжай, — отрезал Сева и отключился.

День обещал быть длинным…

Хасан

Я поднялся к себе в клинику и позвал помощника:

— Ильдар, хозяин помещения изменился, проконтролируй.

— Кто новый владелец? — Ильдар, который сидел за столом в моем кабинете, поднял голову и поправил очки на носу.

— Дочь Альберта. Договор аренды хочет переподписать.

— Понял. А номер телефона ее у нас есть? Как-то бы мне с ней встретиться…

— Она внизу. Сам с ней переговоры веди, я с женщинами не работаю принципиально, — отрезал я, — это твоя ответственность.

— Хасан Муратович, давно хотел спросить, а почему?.. — робко уточнил Ильдар.

— Потому что бабы на него вешаются через одну, а Хасан Муратович траур не снимает, все Настеньку свою оплакивает, — вставила Ильвина Ильгизовна.

Уважаемой Ильвине Ильгизовне на прошлой неделе исполнилось шестьдесят лет, а в нашей клинике она работала уже лет тридцать, успев еще моего младшего брата понянчить.

— Просто не люблю доступных. Не уважаю, — отрезал я. — Мужчина должен за женщиной ухаживать, это закон.

— Пора бы уже и о личной жизни подумать, Хасан. У тебя Ильяс, ему мама нужна.

— Некогда мне думать о личной жизни, Ильвина Ильгизовна. Вы что-то хотели? Или чай попить зашли?

— Пирожков для Ильясика напекла, — улыбнулась женщина, протягивая мне пакет, — передай от меня.

— Спасибо, — я приложил ладонь к груди, забрал пакет и отвлекся на мобильный.

Звонил мой сын, который должен был быть в школе.

— Папа, тебя директор вызывает, — быстро сообщил сын.

— Что ты сделал? — вздохнул я. — Ильяс?

— Ничего не сделал, так надо было, — гордо ответил мой орел.

— Жди, еду, — ответил я, убирая телефон.

— Вот. Плохо мальчику без материнской ласки, вот он и бунтует, — подсказала Ильвина Ильгизовна.

— Ему двенадцать, в этом возрасте все бунтуют, — не согласился я. — Нас трое у мамы было, и мы все бунтовали так, что Ильясу не снилось. Какие будут предположения на этот счет?

— И тебе женщину надо, характер портится, — ничуть не испугалась моя лучшая стоматолог.

— Я поехал, — отмахнулся я.

Вышел на улицу, посмотрел на запертые двери первого этажа, отметил, что языкастая Данелия Альбертовна уехала, и сел в свой «Гелендваген».

Завел мотор и поехал на разборки с директором, искренне не понимая, что такого мог натворить мой сын, что нужно было вызывать в школу меня.

Припарковался у ворот, поправил рубашку и пошел в кабинет директора. Постучался, вошел и нахмурился. В кабинете сидел мой сын в компании вихрастого мальчишки его возраста, а я рядом краснела Данелия, мать ее, Альбертовна.

Я погасил острый приступ раздражения при виде ее и грозно уточнил:

— Что происходит?

— Пройдемте со мной, — величественно потребовала директор, сжимая губы в тонкую линию.

Следом за ней семенила другая женщина. В очках, с виду интеллигентная.

А замыкали колонну пацаны, я и Данелия, которая цокала каблуками по кафелю и сильно меня этим раздражала.

— Куда мы идем? — спросил я, чтобы отвлечься от этого цоканья шпилькой по каменному полу коридора.

— Сейчас все сами увидите, — пообещала вторая, — я преподаю литературу у вашего сына. Анна Сергеевна я.

— Хасан Муратович, — представился я.

Нас привели в кабинет, на табличке которого было указано, что это кабинет русского языка и литературы, и пригласили внутрь.