Книга Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов, страница 6 – Ульяна Романова

Глаза Данелии метали молнии, подстегивая меня еще сильнее.

— Напомните мне вашу фамилию? — холодно произнесла она. — Хамидзе?

— А ваше имя не Стервелла? — сразу же ответил я, забыв, что всегда был хладнокровным.

И с женщинами не ругался, но эта провоцировала сама! Какой я ей Хамидзе?

— Я найду рабочих, которые закрасят стены, — отрезала она.

— Ильяс закрасит. Ваш тоже вызвался.

— Извините, — пыталась вклиниться в наш диалог Анна Сергеевна, но мы были немного заняты.

— Краску закупаем пополам, — сквозь зубы процедила Данелия, которая вообще меня не боялась.

Смотрела в глаза с вызовом и уступать не собиралась. В другое время я бы восхитился, но сегодня это раздражало!

— Я сам куплю, — решил я, — и краску и кисти.

— Лучше валики, вы предлагаете мальчишкам кистями стены закрашивать? Вы представляете…

— Женщина! Я сам решу этот вопрос!

— А я, по-вашему, должна сейчас молча выйти, молча поехать домой и молча встать у плиты? — ехидно уточнила она.

— Это было бы идеально, — меня несло.

— Не дождетесь. Краска пополам, купите валики и скажете, когда их привезут в школу.

— Сама красить придешь? — Дошло до меня.

— Сама решу, что мне делать. И не смейте запрещать мальчишкам дружить!

Она оставила последнее слово за собой, развернулась, попрощалась с Анной Сергеевной и вышла из кабинета, доводя меня до белого каления стуком своих шпилек.

И пока я дышал, пытаясь вспомнить, с чего я вообще так завелся, в кабинет сунул нос Ильяс.

— Пап, поехали домой?

Я кивнул педагогу, вышел, облегченно выдохнул, когда понял, что мой раздражитель на шпильках уже покинула коридор, и нарычал на Ильяса:

— Зачем вы эту белиберду на стене нарисовали?

— Так надо было! Все, пап, больше ничего не скажу. Это мое дело, и я все исправлю.

— Хорошо, — сдался я, — поехали.

Данелия

Мы с сыном неспешно спускались по лестнице на первый этаж. Он шагал впереди, я шла за ним.

— Сева, зачем ты нарисовал Александра Сергеевича?

— В кабинете литературы? — иронично хмыкнул мой старший. — Чтоб был.

— Всеволод, я всегда на твоей стороне…

— Я знаю. Так надо было, мам! Все. Надо закрасить — мы с Ильясом закрасим. Больше ничего не скажу, — отрезал Всеволод.

Я же шла и пыталась вспомнить, в какой момент милый, щекастый мальчишка, который всегда был со мной, вдруг стал таким взрослым и принимающим самостоятельные решения.

Кажется, я ничего не пропустила в его жизни, кроме этого момента — взросления. Просто не заметила перехода.

— У Арсения когда уроки заканчиваются? — сменила я тему.

— Через десять минут, — глянул на часы Сева.

— Подождем. Так, стоп. Вы прогуляли уроки, пока Пушкина рисовали?

— Ма-а-ам, — протянул Сева и закатил глаза.

— У тебя определенно есть тяга к творчеству, давай я тебя на рисование запишу? — предложила я. — Ты просто не знаешь, куда выплеснуть желание творить, вот и вытворяешь!

— Я записался в школу выживания с Ильясом, — сообщил мне сын.

— Это что еще за школа такая? — не поняла я.

— Ну, там инструктор учит всему: драться, лазать по горам, выживать в лесу, ставить палатки.

— Ладно, это я одобряю, но настаиваю, чтобы ты хотя бы не перед фактом меня ставил, что куда-то записался! — всплеснула я руками.

— Да сегодня только решили. Не нервничай так, мам. Все нормально.

— Да? — иронично спросила я. — Буду знать, что вызов к директору — это нормально.