Книга Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов, страница 40 – Ульяна Романова

— Достаточно! — отрезал он. — После «спасибо» ставишь точку, едешь домой и лечишься.

— Хасан Муратович, а может, вы все-таки на работе у себя будете командовать?

— Может, и буду. Инструкцию надо, как принимать?

— Я в состоянии ее прочитать. Пчхи!

— Да будь ты уже здорова! — пробурчал он.

— Возьму и буду! — упрямо заявила я.

Хамидзе странно на меня покосился, но промолчал. Зато подал голос Сева.

— Ма, а давай дядю Хасана и Ильяса в гости позовем? Мы с Ильясом такую игру нашли…

Нас с «дядей Хасаном» хором перекосило от перспективы пить чай в компании друг друга.

— Э-м-м, — начала я, раздумывая, как можно вежливо отказать в такой просьбе.

Хасан тоже изобразил на лице бурную имитацию мыслительной деятельности.

— Тетя Дана болеет, — нашел Хасан подходящий аргумент, — ей нужно пить чай и спать.

Я в тот момент была ему очень благодарна. Впервые за все время. Потому что совершенно точно была не готова приглашать этого хамовато-заботливого громилу к себе домой.

Остаток пути ехали молча, но периодически переглядываясь. Хасан остановил машину у моего подъезда, не глуша мотор, развернулся и издевательски уточнил:

— В твоей машине посидеть, чтобы завелась?

— Спасибо, я как-нибудь сама.

— Мое дело предложить. Ну, до встречи, Данелия Альбертовна. Выздоравливай.

— Вы тоже, — вернула я ему любезность и смутилась.

Потому что как-то разволновалась я в его присутствии. И заерзала немного под внимательным взглядом карих глаз, которые словно сканировали и что-то искали на моем лице.

— До свидания, — прошептала я и вышла на улицу.

Открыла дверь и помогла выбраться на улицу Всеволоду.

— А сапоги? — растерянно уточнила я.

— На неделе заберу, — легко решил Хасан.

Сева вышел из машины, захлопнул дверь, а я только в тот момент сообразила, что «на неделе» означало, что он снова приедет! Ко мне!

Боже, за что?!

Подхватила Севу под руку и повела домой, без конца перекручивая в голове нашу с Хамидзе сегодняшнюю встречу…

Данелия

Я сушила феном волосы, глядя на себя в зеркало, и резюмировала, что пора закрашивать корни. Как и любая поверженная воительница Кхаласара, я обрезала волосы в день, когда муж сообщил мне о своем увлечении студенткой. И покрасила в воинственный бордовый. По заверениям моего мастера и моих приятельниц, цвет мне шел, освежал и молодил, а я решила, что пока так и оставлю. Но каштановые корни уже отрастали, а поход в салон нужно как-то вклинить в мой новый сумасшедший график.

Я отложила фен и снова закашлялась — остатки простуды давали о себе знать, но болеть дольше трех дней я не могла себе позволить.

На стиральной машине сидел гордый Альфонс и хлопал глазищами. Лысый кот превратился в жертву бабушкиной любви — моя мама заботливо связала лысому и мерзнущему коту красный свитерок, в котором кот и гонял последние пару дней. И кажется, ему даже нравилось. Он даже перестал спать на батарее, а переехал на мою постель.

— М-р-р, — заметив, что я обратила на него внимание, мурлыкнул Фося.

Мы сократили Альфонса до Фоси и даже приучили его отзываться на новую кличку.

Я молча подхватила кота на руки и понесла в кухню — пить кофе. С минуты на минуту ко мне должна была прийти Янина…

Я включила кофемашину, и сразу же в дверь позвонили.

— Привет, — жизнерадостно пропела Янина, — я с тортом. С талиями попрощаемся, зато лица засверкают.