Книга Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов, страница 38 – Ульяна Романова

— Не волнуйся, я договорюсь, и заклинит в подходящий, — хмыкнул я.

Она снова попыталась испепелить меня взглядом, но я уверенно вел всех к своей машине, азартно готовясь к новому раунду состязания со Стервеллой.

Мне что, начинает это нравиться?

Данелия

До гордо стоящего на больничной парковке «Гелика» шли долго. Ильяс хромал, а Сава с трудом волочил ноги в резиновых сапогах бородатого зла во плоти, который то и дело косился на меня.

При этом Хасан Муратович так кокетливо выставлял в сторону забинтованный пальчик, что это даже умиляло и заставляло улыбаться. А он, заметив мою улыбку, взял и улыбнулся в ответ! Да так, что я вздрогнула.

Что-то опять задумал, да? Судя по его хитрой физиономии, меня сейчас отвезут в лес договариваться с двенадцатью месяцами на круглогодичную поставку подснежников, не меньше!

Когда мы подошли к машине, Хамидзе отключил сигнализацию и открыл боковую заднюю дверь, приказав мальчишкам:

— Шустрее.

Первым влез Ильяс. Он сдвинулся на противоположную сторону, оставляя место для Севы, а следом попыталась сесть я, но была остановлена насмешливым:

— Вперед сядешь.

И прямо у меня под носом закрыл дверь! А потом, насмешливо хмыкнув, издевательски вежливо открыл для меня переднюю со словами:

— Устраивайся поудобнее, Стервелла.

— А может, я сзади ехать хочу? — прошипела я.

— Там места нет. Да и вдруг меня все-таки заклинит, будешь ответственной за тормоз. В случае чего просто ручник дернешь.

— Сами дергайте свой ручник, — огрызнулась я.

Получилось нервно, и ассоциации какие-то неправильные в голову пришли. И хамоватый гад как-то странно вздрогнул и нахмурил брови.

— Садитесь сюда сами, а я за руль? — снова предложила я.

— Мы с тобой никогда НАСТОЛЬКО не сблизимся, — пообещал мне Хасан Муратович.

— Ну почему же? Я слышу хруст, и это точно не колодки. Спина хрустит, да? Или колени? Умрете вы точно раньше меня, а я ради такого дела устроюсь внештатно водителем катафалка. С ветерком отвезу, слово даю.

Я даже ладонь к груди прижала, словно пыталась доказать искренность своих намерений.

— Ты в машину сядешь или специально ждешь, пока губы посинеют? Думаешь, тебе пойдет? — уточнил Хамидзе.

Я смерила его взглядом и гордо уселась на переднее сидение. Хамидзе бодрым козликом обошел машину, устроился за рулем и приказал:

— Пристегнись.

Я сжала зубы, вспомнив, что конкретно меня бесило в нем в самом начале нашего весьма тесного общения. Сейчас-то меня бесило все, а тогда — только его командирские замашки.

Молча пристегнулась, скрестила руки на груди и отвернулась к окну. А Хамидзе завел мотор, дождался, пока машина прогреется, и вывернул руль, выезжая с территории поликлиники.

В машине приятно и ненавязчиво пахло его парфюмом, смешанным с запахом натуральной кожи. Хамидзе включил фоном радио, а я чувствовала себя весьма неловко. Потому что морда, сидящая рядом, улыбалась!

Ему там что-то запрещенное у невролога вкололи, да? Других причин быть настолько довольным я найти не могла!

Мальчишки сзади достали мобильные и о чем-то шептались.

— Тетя Дана, а можно, на следующие выходные Сева снова с нами на рыбалку поедет? — осторожно спросил у меня Ильяс.

— Ты уверен, что твоему отцу показана рыбалка? Может, его все-таки полечить? — засомневалась я.