Книга Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов, страница 86 – Ульяна Романова

И это почему-то завело так, что я снова ориентиры потеряла. И сама не очень-то щадила его свитер, который только что зубами себе не помогала снять. И властно требовала у Хасана немедленно снять эти дурацкие брюки и расстегнуть этот дурацкий ремень! И стянуть эти бесячие боксеры, которые мешали.

Дышать я почти не могла, в ушах слышала только шум крови, когда меня прижали к кровати горячим телом. И от ощущений кожа к коже глаза сами собой закатились от удовольствия.

Кажется, я пыталась что-то сказать. Совершенно точно пыталась объяснить, что хочу быть сверху, но получалось невнятное мычание, а Хасан вовсю отвоевывал роль главного, то наполняя меня, то опустошая. Делал нас единым целым, замирал, чтобы посмотреть мне в глаза и выдать что-то о том, что я строптивая, непослушная и его. Без вариантов, только его. И никаких аргументов против он слышать не хочет, не будет и не позволит.

А мне в тот момент так было хорошо, что я контраргументов не нашла. И не искала. Я пыталась сохранить рассудок, который стремительно меня покидал от удовольствия.

Укусив его за плечо, я умудрилась перекатиться и оказаться сверху. Хасан обалдел, уступил и смотрел на меня таким взглядом, от которого можно было улететь в стратосферу. В нем была смесь желания, обожания и восхищения.

А я забыла, что нужно стесняться, что фигура у меня неидеальная и кожа тоже: когда так смотрят, все комплексы уходят. Весь мир перестает иметь значения и суживается до нас двоих. До единения тел и душ.

Мы взлетели одновременно. Это была феерия, квинтэссенция всех чувств, что обуревали нас обоих. Когда удовольствие получает не только тела, но и душа.

Хасан тяжело дышал и утирал со лба испарину. Он перелег на подушки, притянул меня к себе, уложил себе на плечо и просто смотрел в потолок, пока я рисовала узоры на его груди.

А когда я открыла рот, он перебил:

— Шоколадку хочешь?

— С козырей пошел, да? Тяжелую артиллерию решил применить? — то ли возмутилась, то ли восхитилась я.

Поднялась и, ни капли не стесняясь, под восторженным взглядом своего мужчины прошла в ванную. Щеки горели, но не от смущения, а от пережитого удовольствия. В животе порхали бабочки от новых, незнакомых чувств. Оттого, что Хасан в моем доме.

Я быстро приняла душ, накинула тонкий халат, вышла и крикнула:

— Кофе или чай?

— Пустырник на валерьянке. По десять грамм на рюмку коньяка, — вежливо ответил Хасан, словно Афродита, выплывая из моей спальни.

Богиня была хотя бы в пене, а Хасан — только в харизме.

— Твоя печень скажет тебе «прощай», — намекнула я на его начинающийся алкоголизм.

— Печень не так жалко, как нервные клетки, — вежливо ответил Хасан.

— Деменция придет раньше, чем они закончатся, — «ободрила» я.

— Я скучал по твоему яду, Данелия. Представляешь, он и правда лечебный, спина совсем не болит. Голова начала болеть, а спина прошла, — с восточными нотками в голосе признался он.

Подошел ко мне, поцеловал в висок и вальяжно ушел в ванную. Пока я варила кофе, Хасан принимал душ. Наконец вода перестала журчать, и Хасан появился снова, но в этот раз он замотал бедра полотенцем.

Он не был спортсменом, просто очень крупным мужчиной, за широкими плечами которого могли легко спрятаться я и оба моих сына. При этом Хамидзе умел себя держать так, словно он главный везде. Директор всего мира под прикрытием скромного бизнесмена.