Книга Измена. Прощай навсегда, страница 23 – Шарлотта Эйзинбург

— Держи, — муж оперативно принёс аптечку и вручил мне. — Ну что ты моя милая. Не нужно плакать. Мама и папа с тобой, рядом, — гладит Лизу по взъерошенным после сна волосам.

«Мама и папа рядом» — эхом в голове проносится фраза мужа и меня всю передёргивает.

От голоса мужа, дочь постепенно успокаивается и даже улыбается, что даёт мне возможность спокойно помазать руку мазью и насыпать в водичку детского обезболивающего.

— Лизочка, нужно выпить, — подношу к губам дочери стаканчик с соской.

Дочка хмурится, начинает размахивать руками и ударяет стакан.

— Вот вам наш маленький протест, да? — смеётся муж. — Давай я её новый стаканчик принесу. С единорогом.

Киваю и достаю новый пакет обезболивающего.

Лиза словно чувствует, что дома что-то не так и своим ожогом и истерикой будто пытается объединить нас. Её поведение так и кричит: «мама, папа, не ругайтесь, я вас очень люблю и не хочу, чтобы вы разводились».

— А вот и мистер единорожка, — муж крутит кружкой перед Лизой, от чего она начинает весело хлопать ладошками.

Забираю у мужа кружку. Делаю новую порцию обезболивающего напитка и протягиваю дочери. На этотраз малышка спокойно берёт стаканчик и выпивает лекарство.

— Умница, — глажу дочку по здоровой ручке и аккуратно сжимаю её пухленькие пальчики. — Сейчас лекарство подействует и ничего болеть не будет.

— А давай мы пока поиграем, — Витя берёт с пола детское пианино и подсаживается к дочери.

Лиза весело лопочет и вместе с папой нажимает на клавиши, выдумывая своеобразную мелодию.

Собираю аптечку и отхожу к двери. Оборачиваюсь и смотрю на них.

Сердце сжимается в комок. По телу толпой бегают мурашки, а в глазах всё начинает плыть от слёз. Мне до жгучей боли не хочется верить, что у Вити есть любовница. Ведь он и Лиза — это моя семья. Мой островок безопасности в этом мире.

Но жить с предателем я тоже не смогу… Его измена перечеркнёт всё то хорошее, что есть между нами. Я не смогу больше любить его так как это было раньше. Даже ради дочери, я не смогу простить измену. Не смогу ложиться в кровать с Иудой и делать вид, что у нас счастливая семья.

Дни шли один за другим. Я бегала в суете перед предстоящим художественным конкурсом. Занималась домашними делами и дочерью. Лизочку к счастью перестала тревожить больная рука. Она спокойно спала, играла, кушала. Моя материнская паранойя постепенно угомонилась и я смогла выдохнуть.

С Витей мы спали в разных комнатах. Первые дни я прикрывалась тем, что мне нужно быть рядом с дочкой, на случай, если её рука опять заболит, но вот сегодня ночью муж начал упорно настаивать на том, чтобы я осталась с ним в спальне:

— Марусь, может хватит из себя строить Снежную Королеву? Долго ты ещё будешь от меня в детской прятаться?

— Я же сказала тебе, что пока не буду уверена на сто процентов, в том, что ты не изменял, в постель к тебе не лягу, — отрезаю и захлопываю перед его носом дверь в детскую.

— Марусь, — стучит в дверь комнаты. — Прошу тебя открой. Я хочу, чтобы у нас в семье всё наладилось и моя жена вернулась ко мне в кровать.

— Витя, оставь меня в покое, — говорю в щёлочку между дверью и стеной.

— Но ты нужна мне, Маша. Я соскучился.

Дверь я ему так и не открыла, сославшись на то, что Лиза уже засыпает. Но на душе кошки скребли знатно. Я и сама ужасно соскучилась по мужу. Но не могу себя предать и лечь в постель к возможному изменнику.