Книга "Кавказ". Я нагулялся, Пышечка, страница 6 – Евгения Кец

Потому что я уже обжигалась. И больше не хочу.

— Потому что, — говорю.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Алина вздыхает. Молчит. Потом:

— Ладно. Но если он окажется нормальным...

— Он не окажется.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— Ты так говоришь про всех.

— И пока не ошиблась.

Она снова молчит. Я знаю, что она думает. Что я строю стены. Что прячусь за сарказмом. Что боюсь.

И она права.

Но признавать это — не собираюсь.

— Ладно, — говорит Алина наконец. — Держи меня в курсе.

— В курсе чего?

— Событий.

— Каких событий?

— Которые будут.

— Не будет никаких событий.

— Посмотрим, — хохочет сестра и отключается, не попрощавшись, как и всегда.

Я сижу с телефоном в руке. Смотрю в окно.

Через неделю — повторная проверка. Снова увижу его.

И это почему-то не бесит так сильно, как должно.

Что со мной не так?

Неделя проходит странно.

Я работаю, как обычно. Проверки, документы, отчёты. Всё по плану, всё по расписанию.

Но.

В пятницу — у входа в офис стоит курьер. С кофе. Большой стакан, на котором маркером написано: «Заказал три огнетушителя, чтобы потушить пожар, который ты оставила, злюка».

— Это вам, — говорит курьер.

— Откуда вы знаете?

— Мужчина описал. Сказал — «брюнетка, красивая, злая».

Красивая. Злая. Убью.

— Заберите обратно.

— Не могу. Оплачено.

Курьер уходит. Я стою с этим дурацким стаканом. Коллеги косятся, перешёптываются.

Хочу выбросить кофе в урну.

Нет, сначала сделаю глоток. Вкусный, зараза. Карамельный латте. Откуда он узнал, что я люблю карамельный?

Выбрасываю. Куда мне ещё сахар? Это просто издевательство надо мной.

В понедельник — зелёный чай без сахара и записка: «Понял, принял, меньше сахара».

Оглядываюсь, кажется, он следит за мной. Но никого не вижу.

Во вторник — цветы. Букет гербер на ресепшене.

— Марьяна Сергеевна? — охранник смотрит на меня с интересом. — Вам доставили.

— От кого?

— Записка внутри.

Открываю. «Надежда умирает последней»

Герберы. Мои любимые. Как он узнал?!

Оставляю букет на ресепшене. Говорю — пусть девочки заберут кому надо.

Ухожу. Не оглядываюсь.

(Цветы забрала Лена из бухгалтерии. Сказала — красивые.)

В среду — тишина.

Я выдыхаю. Наконец-то. Отстал.

В четверг — иду на обед в кафе за углом. Сажусь за столик, открываю меню.

— Здесь занято?

Поднимаю глаза.

Он.

Стоит рядом с моим столиком. В джинсах, в куртке, с этой своей улыбкой.

— Ты меня преследуешь? — спрашиваю.

— Нет. Просто шёл мимо.

— Мимо моего офиса?

— Мимо этого кафе.

— Которое в пяти минутах от моего офиса?

— Совпадение.

— Ага. Конечно.

Он садится напротив. Без приглашения.

— Я не приглашала тебя за стол! — чуть не вою от его наглости.

— Ты и не прогнала.

— Уходи.

— Почему?

— Потому что ты меня бесишь.

— Это хорошо.

— Что?!

— Бесить — это уже эмоция. Лучше, чем равнодушие.

Смотрю на него. Он смотрит на меня. Глаза карие, с золотинкой. Ресницы длинные — несправедливо длинные для мужика.

— Кофе получила? — спрашивает.

— Выбросила.

— А цветы?

— Отдала.

— Жестоко.

— Ятакая.

Официантка подходит. Смотрит на нас обоих с любопытством.

— Готовы заказать?

— Мне — борщ и компот, — говорю. — Ему — ничего, он уходит.

— Мне — то же самое, — говорит Руслан. — Я остаюсь.

Официантка хихикает. Уходит.

— Ты невыносимый, — говорю.

— Знаю. Мне часто это говорят.