Книга Тайная страсть генерального, страница 59 – Евгения Чащина

Я слушала, но внутри всё уже кипело.

— То есть… спрятаться? — спросила я, глядя на Михаила. — Пока они топчут моё имя, а я просто исчезну?

— Не исчезнуть, — спокойно ответил он, — отступить, чтобы ударить точно. Сейчас вы оба на прицеле. Александр хочет вас вывести из равновесия. Он уже посеял сомнения между вами, а дальше будет только хуже, если не взять паузу.

Я перевела взгляд на Владимира. Он стоял, опёршись на край стола, плечи напряжены, губы сжаты в тонкую линию. Его глаза всё ещё были полны боли — не злости уже, а боли и растерянности.

— Михаил прав, — наконец произнёс он глухо. — Ты не должна быть в центре этой грязи. Пусть я разберусь с этим сам.

— Один? — я горько усмехнулась. — Как всегда? А я что просто повод для сплетен?

Моё сердце билось неровно, будто в груди стоял комок воздуха.

— Нет, Владимир. Я больше не могу вот так — между доверием и подозрением.

Он сделал шаг ко мне, хотел что-то сказать, но я подняла ладонь, не давая.

— Я благодарна тебе за то, что ты хоть попытался поверить… Но сейчас мне нужно побыть одной. Просто… отдышаться.

Михаил посмотрел на нас обоих, тяжело вздохнув.

— Иногда, — сказал он устало, — лучше сделать шаг назад, чтобы потом вернуться сильнее. Вы оба сейчас слишком на взводе. Я возьму на себя контроль над ситуацией.

Он посмотрел на Владимира. — А вы, Владимир Иванович, подумайте, что важнее — гордость или человек, которого вы можете потерять окончательно.

Тишина.

Владимир отвёл взгляд, и я впервые за всё время увидела в нём не гнев, а растерянность.

— Инга, — тихо произнёс он, — я не хочу, чтобы ты уходила.

— Я знаю, — ответила я. — Но мне нужно. Пока всё это не схлынет.

Я взяла сумку со стула. На секунду задержала взгляд на Михаиле.

— Спасибо, что не дал нам сойти с ума, — сказала я спокойно. — И… проследи, чтобы он не наделал глупостей.

Михаил слегка кивнул, а Владимир стоял, будто сдерживая порыв остановить меня. Но не сделал ни шага.

Когда я вышла из дома, холодный воздух обдал лицо, и внутри впервые за утро стало спокойно. Я не убегала. Я просто выбирала паузу, чтобы выстоять. И, глядя на пустую улицу, я твёрдо сказала себе:

— Домой. Только домой. А всё остальное потом.

Инга

Я не помню, как добралась домой. Всё вокруг — как в тумане. Слова Михаила, холодный взгляд Владимира, собственное дрожащее дыхание, когда я впервые поняла: всё, что мы построили, рушится.

Снова.

Как тогда, три года назад, когда я стояла перед больничной дверью и ждала вестей, которых не хотела слышать.

Теперь та же тишина, те же стены. Только в зеркале не я. А женщина, которая слишком долго притворялась сильной.

Я тихо открыла дверь квартиры, стараясь не шуметь. Коридор встретил меня привычной тишиной и запахом валерьянки, перемешанным с чем-то домашним — аптечным, немного кислым, но до боли родным.

Из комнаты вышла Нина Степановна, соседка и по совместительству ангел-хранитель моего отца в последние недели.

Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, а фартук на груди, как несменный атрибут её стиля.

— О, Ингочка, наконец-то ты! — устало улыбнулась она, поправляя очки. — Я уж думала, совсем на работе пропала.

— Задержалась, как обычно, — ответила я, снимая пальто. — Как он?

— Сегодня тихо, — Нина Степановна понизила голос. — С утра давление скакнуло, но таблетка помогла. Сейчас спит. Сердце, конечно, барахлит.