Книга Развод. Снимая маски, страница 110 – Дора Шабанн

А я поняла: пора мне уже отделиться от этой веселящейся компании. И подумать.

Поэтому, извинившись, три дня гуляла по городу в одиночестве. Немного побродила по местам боевой славы детства, чуть-чуть полюбовалась праздничными украшениями и чередой елок, пила латте «Имбирный пряник» в маленьких кофейнях.

И размышляла.

От жизни с Виктором, о давней, болезненной и мутной связи с Лехой. Ну и несколько недель с Егором тоже вспоминала.

Хриплый шепот «Моя богиня» так ведь и преследовал меня по ночам. Никто и никогда,кроме него,не давал мне понять каждым своим действием, что я: прекрасна и восхитительна, бесподобна и достойна самого лучшего, причем немедленно.

Бродя по городу и в воспоминаниях, иногда плакала, где-то хмыкала или смеялась. Особенно когда Брейн написал, что разбил Власову морду и грозил карами небесными.

Какая прелесть. Уж от кого, а от Вована не ожидала такой сердечности и участия.

Не менее удивительным оказалось внезапное послание от Норникеля: «Муж в восторге от твоего Егора. Нашёл тебя жених, наконец? Обязательно надо на новогодних увидеться! Пиши, когда у вас будет время»

Это что за поворот?

Паша познакомился с Егором? Как? Когда? Какой жених? Какие гости?

Внутри все время кипело и металось… разное.

Погода соответствовала: сыпал пушистый романтический снежок, и рыдать тянуло постоянно. Душа и сердце болели, спорили с разумом.

И вся я была такая: мятущаяся и несчастная.

В какой-то момент, глядя на меня, матушка поняла, что сама я — «жук-невывожук» и поучаствовала в процессе самоопределения:

— Так, дорогая, если у тебя внутренний конфликт, на вот, давай, займи руки. Держи, это холодный фарфор. Лепи.

И вдруг началась у меня совсем другая жизнь, полная активной созидательной деятельности, видеороликов, мастер-классов, красок, фурнитуры, подъемов среди ночи, чтобы нарисовать пришедшую идею.

Ну и, пока руки «дело делали», крутить в голове кусочки пазла собственной жизни получалось вполне неплохо. И даже как-то их стыковать.

Удивительно, но к середине декабря я умудрилась создать по цветочно-фруктовому гарнитуру для дочерей, мамы и трёх её подруг.

Последние шедевры в виде ландышей, сирени и вишенок оказались настолько удачными, что окупились не только материалы, но и на пастилу с зефиром хватило. И на игристое.

А потом… старшие прислали ко мне парламентёром Олечку:

— Мам, а мы когда домой?

— Скоро-скоро, иди, моя радость. Мама работает немножко, — пробормотала, вырисовывая лепесток для серёжки в виде французской геральдической лилии.

Матушкина коллега по Университету, зав. кафедрой истории, возжелала именно такие.

А пожалуйста! Отчего же не сделать, если ещё и с предоплатой?

Пока лепила ей пару, думала:

— Домой! Где мой дом?

Раньше было всё ясно: у нас с Масловым семья. У нас дети и гнездо. А потомему стало со мной скучно.

Ну и попутного ветра в горбатую спину, как говорится.

Да, за это время Виктор написал мне целых три раза, но все время был однозначно… посылаем.

К адвокату. Ну его. Устала.

Федя же звонил всего однажды и велел не тревожиться:

— Все счета к Новому году будут доступны. А в дом хорошо бы вызвать клининг после праздников.

И вот я сидела, вырезала аккуратные белые лепестки, вспоминая незабвенного Мориса Дрюона и его «Проклятых королей» заодно.