Книга Развод. Снимая маски, страница 111 – Дора Шабанн

Ну и думала, как всегда.

И искала: себя и место, которое мое.

На самом деле, дом как бы есть и в нем надо либо жить, или же его сдавать. Денег, оставленных свекром, если не шиковать, то хватит надолго. Лет на — дцать.

Вздохнула. Замерла.

Когда же ты, наконец, спросишь себя, Вася:

— На хрена Василине Васильевне ходить на работу, которая ей осточертела ещё десять лет назад?

Будто молния ударила в миску с фарфоровой массой на столе передо мной.

Сидела, задумчиво глядела на смятую нервными пальцами флер-де-лис.

А в голове расцветало залпами фейерверков:

— Я могу уволиться. Уволиться. Могу. Не ходить туда каждый день, не думать, как вынести все сплетни, что там теперь гуляют. Не маяться постоянно от альтернативной одаренности коллег, не нервничать, пытаясь объять необъятное и впихнуть невпихуемое. Я могу уволиться.

Натурально, точно хлопушку взорвали.

Над ухом.

И теперь весь мир в блестящих конфетти.

[1] Тополь белый, т. пирамидальный, береза пониклая, ива вавилонская (лат.)

«А снег идёт и идёт

В городе нашем любовь не живёт

Он растает однажды

Но это неважно

Ведь в сердце моём

В сердце моём лёд…»

Е. Власова «Снег»

Пока я сидела, застыв столбиком, то есть вспугнутым сусликом таращась пространство, и осознавала внутри себя революционную мысль: можно уволиться «в никуда», то есть не сменить шило на мыло, а просто «не работать!», ко мне побеседовать явились мои старшие дети. Сели напротив, разместились рядышком, подпирая и поддерживая друг друга. Удивительное единодушие у моих тревожных мини-сусликов.

И началось, вернее, продолжилось:

— Мам, так когда мы поедем? Я уже готова, — Анечка смотрела настороженно и вопросительно. — Ты же знаешь, перед Новым годом у нас всякие конкурсы и концерты. А в этот раз меня пригласили с праздничной программой в районный КДЦ[1]. И с сольником, и в составе ансамбля.

Хоть и волнуется детка, но все равно улыбается довольно, а в глазах горит Масловская упёртость: мать, хватит дурить, поехали домой. Мне надо!

Крошечка желает выступать, это понятно: она столько к этому шла.

Ладно, учтём.

Но это же не все.

— Да, мам, я, конечно, в этом году все новогодние турниры пропущу, но в лагерь зимний все же хотела бы съездить. Давайте уже вернёмся, а? — даже всегда терпеливая и тихая Светик определилась и сформулировала свою позицию.

Время это пошло на пользу всем — вон, мозги заработали и ориентация в пространстве тоже.

— Такие умнички, — умиляется матушка, глядя как вечером мелкие рубятся в бродилку, Аня катает для моих будущих шедевров бусины, а я собираю на серебряную леску очередное колье, при этом пересказываю в[ак1] [ак2] свободной форме «Проклятых королей» которые неожиданно всем трём зашли и оказались интересны.

Правда теперь, после таких семейных вечеров, матушкин жених, дед Валера, зовёт нас:

— Мои деятельные принцессы.

Но это не страшно, я думаю?

Дед, кстати, и в бродилку успевал и бусин наклепать, и мне помочь закрепить край лески. А уж матушке подсобить хоть с документами, которые она сейчас оформляла вечерами, хоть с пересадкой цветов, хоть с перемоткой шерсти из пасм в клубки.

Все-то он успевал и при этом улыбался невероятно широко и довольно.

А вот его сын, с которыммы уже успели познакомиться, чаще всего сидел в углу комнаты с чашкой чая в руках и задумчиво за всеми наблюдал. Такой вот молчаливый и спокойный оказался паренёк.