Книга Развод. Снимая маски, страница 117 – Дора Шабанн

— Вот же сучка! Бабки, дом, фирму — всё захапала, а меня под зад коленом вон?

— Это ты решил, что нам нужно развестись, Витя. Уходи, не порти остатки хороших воспоминаний, — махнула рукой и прошмыгнула в подъезд вместе с соседями.

Ну бы его на фиг с такими-то идеями. Фу, как представлю — так вздрогну.

Зашла в квартиру.

Свят — свят, снова жить в холодном дне бешеной белки? Идите лесом, Виктор Григорьевич. Жуйте морковку.

— Чего он хотел? — дочери встретили меня умеренно — агрессивно.

Ясно, в окно выглядывали, караулили.

— Вернуть семью, начать сначала, — призналась честно.

Витя же сейчас им тоже начнёт петь, как нам всем было хорошо. И теперь только мое нежелание мешает восстановлению семейной системы и возвращению всеобщего благоденствия.

— Вот ещё, — фыркнула Света, злая на отца ещё со времён её дня рождения.

Аня покачала головой:

— Но ты же нет?

Выбравшись из шубы, хмыкнула:

— Я — нет. Папа против. Точно ещё явится и вас будет уговаривать на меня повлиять. Подарки притащит. Гулять поведет.

Пока старшие переглядывались с отвращением на лицах, Оля пробурчала:

— Скорее бы Егор со своей работой закончил. Нас надо спасать.

Дочери заулыбались, а я побежала в ванную комнату.

Плакать.

«Новый Год к нам мчится,

Скоро все случится…»

А. Рыжов «Нвоогодняя»

Василина

Последние дни уходящего года были у нас посвящены дому и подготовке к празднованию.

Счастливая Анна, блистательно отыгравшая свои концерты и получившая не только подарки от муниципалитета, но и приглашение выступить в КДЦ перед 8 Марта, была счастлива, благодушна и весьма терпима к младшим сестрам:

— Нет, погодите, давайте наверх коробки уберу я, а вы внизу быстренько остальное распихаете.

— Анечка, спасибо, что помогаешь, — заглянув в комнату к дочерям, улыбнулась своей старшенькой, которая с сентября у меня значительно повзрослела.

Втайне я надеялась, что это не временная мобилизация всех ресурсов, а мозги, наконец, подвезли.

— Мам, да что тут делать-то. А они, и правда, не достанут. Да, знаешь, я, вот, хотела давно сказать… какая у меня гитара… шик! Ты не представляешь, как приятно выходить на сцену с таким инструментом, — мечтательно замурлыкала дочь и полезла на стремянку, которую не успели убрать после того, как мать развесила гирлянды.

А я вздохнула: слишком много памятных вещей и моментов нам оставил Власов. Слишком много. И снаружи, и в быту, и внутри…

Внутри все по-прежнему кровоточило, тянуло и ныло.

Сцепив зубы, стойко терпела, убирала квартиру, развешивала украшения, готовила, а в голове все перекатывались его послания: «Милая, выбирай, куда поедем на ноябрьские праздники, на Новый год и что будем дарить девчонкам», ну и прочие, такие, несколько фривольного содержания.

Ох, уж эта память.

Не раз и не два рука поднималась — разблокировать его номер в телефоне, но сразу же обида, гордость и недоверие наваливались на меня с такой силой, что телефон оказывался отброшен, а я топала в ванную — в очередной раз привести себя в порядок.

А утром тридцать первого позвонила с берега теплого моря довольная матушка:

— Ну, как? Все уже хорошо у вас?

— Да, как бы мы не жалуемся, ты знаешь. Все по плану. Сегодня, вот, после ужина хотели на Дворцовую съездить, погулять, — не совсем поняла, что именно родительница имела в виду, но тайн у нас сейчас никаких не было точно.