Онлайн книга «Развод. Снимая маски»
|
Тяжелый вздох, а потом Ася Игоревна удивила: — Вась, твой Егор… Я непроизвольно зарычала. Как же! «Мой»! Сквозь громкийсмех в трубке с трудом разобрала, что она там бормочет: — Твой он, твой, не рычи. Да, дурачок, что поделать? Для мужчин, вообще, первые сорок лет, ты же знаешь — тяжелы. Вот он и ошибся. Но, Вася, потом Егорик сильно старался, косяки свои исправлял и устранял. При слове «устранял» нервно рассмеялась. Так-то по жизни это он со своим «Надзором» нам замечания выкатывает, а мы ему их устраняем, да. А тут м-да… дела. — Смотри, как о вас всех заботился, волновался. Вон, даже охрану вам организовал. — Ш-ш-што? — просипела недоверчиво. — Сережа охранял твоих дочерей и меня за компанию по инициативе Егора. И за его средства. Обалдела: — То есть то, что он у нас завтракает практически на постоянной основе и ужинает по-родственному через день — это работа? Мама вздохнула: — Нет, милая. Сергей разорвал договор с Власовым, когда ты сбежала из Питера. — Мам, ничего не понимаю, — прошептала беспомощно и устало. Ася Игоревна, как всегда, пришла на помощь с четкими указаниями: — Нет повода для беспокойства. Выдохни. Вернемся, поболтаем подробнее. А пока не волнуйся на эту тему. Сережу кормите и не обижайте. Мы уже скоро назад. Ну, что делать? Мать велела кормить? Значит, будем. Пойду, добавлю еще три куска мяса на противень. Естественно, уже упомянутый Сережа увязался с нами к главной елке города: — Люди — сволочи. А так всем спокойнее будет. Четыре девочки в пьяной толпе — зачем дразнить? Парадный вид на Зимний дворец, Арку Главного Штаба и шикарнейшую ель не оставил равнодушным никого. Мой птичий базар закатил феерическое выступление экспромтом. Да такое, что минут через пять братишка тихо уточнил: — А долго они так будут еще вопить? И ты их понимаешь, да? Молча улыбалась в термокружку Власова, без которой так и не смогла поехать встречать Новый год. И хоть внутри был просто кофе — черный, как ночь, и горький, как вдовьи слезы, но воспоминания придавали ему ярко выраженный привкус коньяка. А еще он был горячий — это важно. Стоя рядом с главной зеленой красавицей Санкт-Петербурга, любовалась детьми. Так подросли, такие классные, чудо, а не дочери, ей-ей. Девчонки с Сережей устроили фотосессию. Братишка зажег им бенгальских огней, надел на головы светящиеся короны со снежинками, обмотал мишурой и с удовольствиемпозировал на их фоне. А я смотрела на веселящуюся родню, счастливый народ вокруг и ощущала то важное, что столько времени старалось пробиться сквозь мои страхи, комплексы, привычки, стандартные реакции и жизненный опыт. Понимание. Удивительная правда про меня. Свекор подарил мне независимость, возможность растить и воспитывать своих детей, заниматься тем, чем хочется, а не тем, чем надо. Сейчас я могу делать что хочу… и украшения из холодного фарфора тоже, да. Могу. Но я хочу… хочу… Да, ежики-корежики! Хочу все то, что было осенью — яркое, горячее… невозможное. Салют взорвался будто бы прямо надо мной, и пока я трясла головой в попытке вернуть себе слух, молодежь уже скучковались вокруг: — Мам, желания мы загадали… — Можно и домой! — А то холодно! — И спать пора… — А там же Дед Мороз и подарки должен будет принести… Загалдели они разом, но основную мысль я уловила. |