Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 118 – Дора Шабанн

Молча горжусь.

— Мой сын, Кирилл, — легкий взмах руки и я старательно улыбаюсь, ей даже на ногу мне наступать не надо, как раньше.

Мамин начальник благосклонно кивает:

— О, Всеволод весьма хвалил ваш новаторский подход к хозяйствованию, молодой человек.

Все такие вежливые и милые, что слегка подташнивает. Вижу, что не одного меня, поэтому скоренько прощаемся и я, подхватив маму под руку, вывожу ее на свежий воздух.

Достаточно с нас этого высокого искусства.

Домой пора.

А на следующий день, кроме отличных результатов матушкиных анализов, которые пришли с утра на почту и сняли с наших душ огромную просто гору тревог и беспокойства, был выпущен приказ о зачислении в магистратуру.

На бюджет.

И Зарецкий Кирилл Олегович был там в рейтинге десятый из двадцати.

Кто молодец?

Мама молодец, что объяснила, заставила, надрессировала.

В благодарность принес ей персиков вместо цветов, от которых ее теперь мутило. И осторожно уточнил:

— Ты же вроде определилась с районом и дома подходящие присмотрела? Давай завтра — послезавтра поглядим квартиры, да метнусь я до родного захолустья. Дела порешать.

Мама нахмурилась, потом вздохнула, съела три персика и, наконец,согласно кивнула.

Отлично.

План мы выполнили, а Вселенная — перевыполнила.

Когда назавтра мы вернулись домой, с удовольствием обсуждая будущую обстановку в просторной трешке, которую присмотрели в ЖК «Нео-парк», нас у подъезда ждал мальчик-курьер с пакетом.

Документы на развод прибыли.

Так как рыдающую мать оставить было никак нельзя, то мой отъезд по техническим причинам отложился до завтра.

Сидя полночи у ее постели, придерживая за руку, вспоминая милые общие для нас моменты моего детства, выслушивая ее прерывистый шепот о страхах, связанных с воспитанием меня, и об ужасах, которые мучают ее сейчас, понял одно: мать Андрея любит. Значит, надо его найти, морду набить и матери вернуть.

Фигня вопрос.

Прямо с самого утра написал бабушке Адель и деду Севе. Запросил, так сказать, помощи зала.

Дорогие наши старики отработали на высший бал, так что меня через два дня встречали уже найденные покупатели на дом, документы у доверенного нотариуса, злющий дед и ехидно подначивающая его бабушка.

Всеволод Кириллович негодовал:

— Это уму непостижимо! Просрать доходное дело, просто спустить в трубу все достижения Нонны. Растерять клиентуру, так опозориться на всю область. Заявить мэру, что Нонна — глупая курица! Это просто ни в какие ворота!

Ну, тут я был согласен, даже несколько нецензурных конструкций мог бы добавить. Но все эти эмоции не помешали мне уловить главное: отец разорен почти. И виноват в этом он сам.

— Да, не самое приятное в целом, но я на свои акции не так чтобы рассчитывал. Так что без претензий, — хмыкнул.

— Об этом не волнуйся. Найдется, кто у тебя их выкупит по вполне приемлемой цене. Нонну не обидим. А твоего отца, Кирюша, я потом по миру пущу, — эта невероятно милая, понимающая и неизменно добрая ко мне женщина улыбнулась так, что ей-ей, кайманы завидовали.

И я завидовал тоже.

Надо учиться у лучших, пока есть возможность.

Таким образом, я за первый день в родном городе решил две основные проблемы — с домом и акциями. Оставалось самое сложное: отец и Андрюха.

Отложил на утро. Переночевал в гостинице, а с рассветом понял, что Олег Михайлович бесит одним своим существованием, поэтому начать постановил с того, кто попроще.