Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 23 – Дора Шабанн

— Извините, мне так безумно сильно нравится мой начальник, что просто сил никаких нет работать…

Так, что ли?

Понятное дело, это сказать нельзя. Причина «по семейным обстоятельствам» тоже не подходит, так как руководство все про мои обстоятельства знает.

Уволиться, потому что работа не нравится? Нравится она, нравится. Очень. Я вообще в восторге, если честно.

Зарплата не устраивает? Да всем бы такие деньги за столь удобный график и степень занятости.

Офис далеко расположен, и добираться неудобно? А вам для этих целей (в том числе)машину подарили, Нонна Аркадьевна.

Так и слышу недовольный голос Олега:

— Хватит выпендриваться, Нонна. В чем дело? Кто тебя обидел?

И что ответить?

Только разве что:

— Сама я себя обидела, вот в чем дело.

И глаза зажмурить, он же начнет сердиться, выяснять.

А что тут скажешь? Печаль.

Хотя лучше все же не опускать веки, потому как под ними сразу начинают плыть всякие провокационные картинки и визуализация вдохновенных полуночных мечтаний.

Вот, как сейчас, только стоило глаза прикрыть, и все… вот и он — жгучий брюнет, белокожий и синеглазый… окутанный холодным, колким динамичным ароматом. И я даже знаю теперь, что это.

Почти классика — «Малль Герань[2]», и ведь так и тянет же его обнюхать каждый раз при встрече.

Каждый. Рабочий. День.

А как удержаться и не провожать Вячеслава Владимировича взглядом восторженно хлопающих глаз, напоминая себе малолетнюю фанатку-идиотку? Ведь он такой: стремительный, как ветер, тонкий и гибкий, как клинок дамасской стали…

Все, полезли исторические и приключенческие романы юности из меня.

Пора сворачивать эти размышления. Ни к чему хорошему они не приведут. Может, за новогодние каникулы я хоть чуть-чуть в себя приду?

Тем более шансов у меня нет.

Вячеслав Владимирович, как второй соучредитель и весьма обеспеченный мужчина, пользуется у дам бешеной популярностью. На всех приемах и вечерах, куда я сопровождала Олега, он бывал с совершенно шикарными красотками: и юными наследницами в фамильных бриллиантах, и ослепительными дивами шоу-бизнеса, и роскошными бизнес-леди в шелках, жемчугах и мехах.

А я? Сплошное унылое разочарование. Но умная, исполнительная, стрессоустойчивая. За это меня и ценят.

Так что, Нонна, очнись. Расти Кирюшу, учись, работай и не выдумывай глупости. Вячеслав, он…

— «Не для ме-е-еня придет весна…» — затянул телефон внезапно.

Вздрогнула, посмотрела на него, как патологоанатом, доктор Лорел Уивер (восхитительная женщина, которая не любит живых) на труп инопланетянина с занятной начинкой: с ужасом и восторгом.

Хорошо еще, никто не знает, что эту мелодию я поставила на вызов начальства. Чтобы, так сказать, напоминать себе…

Вот, пригодилось.

— Слушаю вас, Вячеслав Владимирович, — субординация наше все. Иначе мне крышка.

— Нонна, ну сколько просить,просто «Слава». От этого твоего жуткого «Вячеслав Владимирович» кровь в жилах стынет. Очень вежливый такой и деликатный посыл.

— То есть?

— То есть «Отстань!», — тихо и легко засмеялся начальник.

Выпила разом все, остававшееся в чашке, потому что, ну, это же невозможно. Какой пожар внутри от этого голоса, а от смеха кидает то в жар, то в холод. Руки трясутся. Чуть не облилась, дурочка.

Ох, не к добру все это.

Одним местом чую.

— Вячеслав Владимирович, ваш посыл понимаю, принимаю, но сделать ничего не могу — субординация! — правда и ничего, кроме правды.