Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 99 – Дора Шабанн

Я злился, а Андрей только криво ухмылялся и бросал:

— Значит, рано еще.

Да какой «рано»? Ну, честно?

Нет, изменения внутри маминого сознания происходили.

Все это время она работала, преподавала и, слава богу, наконец-то, занималась собой: ходила к психологу, на какие-то женские посиделки с женой мэра, позволяла себе в выходной поваляться на диване и ничего не делать. Когда такое случилось в первый раз, Андрюха сильно удивился, а я так вообще офигел: никогда в моей жизни я не припомню момента, чтобы мама могла себе позволить просто ничего не делать.

Очень ей гордился.

Все мы как-то морально росли над собой, да.

Учился я нормально не только потому, что ну стремно перед матерью, но и потому, что вдруг понял практическую пользу образования: большинство предметов,которые нам читали, я мог практически «с колёс» применять на работе в холдинге, куда мама изо всех сил меня интегрировала.

Я не сразу заметил, а когда заметил, то не понял и, откровенно говоря, долго к мысли этой революционной шёл: мама постепенно старалась передать мне не только опыт и связи, но и возможность принимать важные, часто принципиальные, решения в работе. Ну, чтобы научить меня ответственности, видимо.

— И тихонечко пристроить на место первого лица, после Зуева, — хмыкнула бабушка Адель, к которой я пришёл уточнить свои умозаключения.

— Вместо себя, что ли? — запаниковал я.

— А ты думаешь, что отец твой исчез с горизонта с концами? — укоризненно на меня взглянула та, что была куда ближе, чем официальная бабушка.

Чуть не сказал:

— Хорошо бы!

Но неполиткорректно же, поэтому пришлось дипломатически выруливать:

— Я, конечно же, так не считаю. И понимаю, что настанет день, когда он вернётся.

— Думаю, Нонна тоже это понимает… — Адель Варисовна вздохнула. — И готовит почву. Ты останешься рулить, а она уйдёт.

— В науку? — ну, а что?

Я молод еще, мне позволительно пока смотреть в будущее с надеждой.

Главбух погладила меня по голове и тихо фыркнула:

— Если бы.

Так что, учился я и работал на совесть, потому как материну гениальность признавал и понял давно, что с ней всегда нужно быть готовым к любому повороту событий, даже самому невероятному.

Понятно, что при правильном делегировании полномочий, как мне, так и Сергею Сергеевичу (а чего он?), работы в холдинге у мамы стало меньше и времени она там проводила, соответственно, тоже всего ничего. Основное же ее время делилось между домашними делами и Институтом, где она не только читала лекции, но и курировала магистерские диссертации. Да, и кажется, у неё даже был один аспирант.

Всеволод Кириллович собирался в этом году уйти на пенсию и изо всех сил агитировал ее занять его место. Мама пока держалась, но, я думаю, если ничего не изменится, вероятно, уговорить ее он сможет. И тогда со следующего года мать вообще перестанет появляться в холдинге, и нам придётся как-то выруливать самим.

Хорошо еще, что по окончании первого курса у меня с Семенычем и Адель Варисовной состоялся приватный разговор:

— Я считаю, что прибыль, которая будет приходиться на мою часть акций,нужно как-то умудриться отдать маме. А ещё у меня к вам такой вопрос: а можно ли сделать так, чтобы насущные финансовые потребности холдинга закрывались из прибыли основного акционера?