Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 160 – Дора Шабанн

Может, еще летом я бы его и пожалела, но теперь мои приоритеты сильно изменились.

Сейчас я в первую очередь жалею и берегу… себя.

Я у себя одна. Да и у своих детей тоже.

— Не волнуйся, мне сейчас вот совсем не до бывшего…

Распрощавшись с подружкой, печально вздохнула и обернулась.

В дверном проеме застыл сын.

Я насторожилась: слышал наш с Фисой разговор? Расстроен и сожалеет, что послал пострадавшего отца?

Костя очень внимательно меня разглядывал.

А в руках держал маленькую пластиковую палочку.

[1]х/ф Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию»

'Слишком поздно бояться.

Пришло время убивать…'

к/ф «Поединок»

— Мам, ты бы присела? Я сейчас чаю тебе сделаю, — спокойно заявил сын в ответ на мои вытаращенные в ужасе глаза.

Я бы присела, да, но получилось только свалиться кулем на маленький кухонный диванчик.

— Костя…

— Спокойно. Все хорошо. Все в порядке.

А я вздрогнула и… зарыдала.

Это было сказано настолько знакомым тоном, что мои натянутые нервы просто не вынесли всего этого, душетрепательного.

Костик поставил передо мной чашку со свежезаваренным молочным улуном, который я пила в расстроенных чувствах, принес салфеток и неловко обнял:

— Мам, ты не плачь. Все в порядке будет.

И положил рядом на стол тест.

Положительный.

А кто сомневался?

— Я так понимаю, Глеба Максимовича ждет сюрприз, да, мам?

Я всхлипнула.

— Ты же оставишь его? — переполошился сын.

Горло свело спазмом, поэтому я только головой мотнула.

— Фу, бл… ин. А напугала-то… капец. Не знал, куда бежать и что делать… ты не волнуйся, мы с Леркой будем рады братику. Или сестренке? Мам, а кто будет?

Что сказать? Рыдала я от души. Почти час, с перерывами на пояснения внезапно любознательному сыну:

— Пока никто не скажет, надо ехать в клинику, сдавать анализы, сходить на прием к врачу. Да и вообще, пол определяют ближе к середине срока.

— Нет, никому ничего говорить не нужно. Лере я сама напишу. Ты не волнуйся. У тебя план, тренировки, школа…

— Я, конечно, справлюсь. Нет, милый, никому. Ничего. Говорить не нужно.

Так жизнь моя внезапно заложила сумасшедший вираж и я просто не успевала.

Но окружающий мир продолжал жить. И я изо всех сил старалась соответствовать.

Съездила в клинику, самую приличную в Валдае, и вышла оттуда с подтверждающими документами.

Езус-Мария! «Старородящая», шикарный титул, да?

Жизнь моя бурлила и натурально шла в разнос.

Сейчас в ней, кроме тренировок сына, ритуальных созвонов со счастливой до невозможности Лерушей:

— Мам! Поздравляю! Я так рада! Мы с Котом выросли, а так тебе не скучно будет. Да и Глеб Максимович наверняка счастлив, да?

Из срочного в месяц отдыха был только регулярно названивающий Алексей:

— Арин, как ты думаешь, если в следующем романе показать, что помощь от родителейэто бескорыстно, неопасно и обращаться к ним не только можно, но и нужно?

Вздыхала, соглашалась:

— Мысль правильная. Я подумаю, как это обыграть…

Со временем наши разговоры с Алексеем становились все более личными, хотя начиналось там все всегда весьма безобидно. Например, он мог сказать:

— Арина, мне очень понравилось, как ты в этом романе показала, что родители могут знать больше, чем демонстрируют. И насколько верным получилось решение ребят обратиться к ним за помощью.