Книга Немного о потерянном времени, страница 46 – Дора Шабанн

А тут приходится напрячься, потому что Гаухар переходит на шепот внезапно:

— Да. Я по-прежнему жуткая трусиха.

— Перестань! Я мало знаю женщин, кроме материного шабаша, кто бы был более психически устойчивым и смелым. Просто признай это.

Долгое пыхтение, а после вдруг:

— Признаю, терапия успешно закончена. А еще я сошла с ума и влюбилась, — звучит почему-то резко и зло.

А бро хохочет, гад:

— Вот! Можешь же! Почему с ума-то сразу?

— Потому что только идиотка, наблюдая столько лет за тем, как могут безответно любить и себя при этом губить, поступит так же, — да, уж Бриллиантик-то на нас насмотрелась за эти годы в любых видах и состояниях.

Что мы там по пьяни несли-то, дай бог памяти? Позорище натуральное. Соплежуи хреновы. Ясно, почему Русов батя меня всерьез никогда не воспринимал.

— Выдохни. У тебя все отнюдь не безнадежно… — очень уверенно заявляет этот страдалец. Вот на хрен он ей надежду дает, если вообще неясно — чо там и как?

Но Бриллиантик девочка умненькая, сама, видать, все понимает:

— Конечно. Ты сам себе не веришь.

— Погоди, Гох, не част и…

А потом внезапно фигануло. Вот чего я не ожидал от этой скромнейшей восточной красавицы,так это лекции про женскую физиологию.

Так офигел, что пришлось зайти…

Правда, меня дружно и быстро выставили, но далеко я не ушел.

Остался на прежнем месте.

До поры.

Но нового еще ничего не успел услышать, как вдруг обнаружил рядом со своими ластами в тапках маленькие лапки, просто крохотные. Они тихонечко подошли и встали рядом. А шепот в самое ухо прозвучал трубой Иерихона:

— А папа Влад говорит, подслушивать нехорошо.

— А мама? — автоматически спрашиваю, понимая, что меня сделал мелкий шкет. И спасибо, что без ножа.

— Она хитро улыбается и, когда бати нет рядом, говорит, что иногда можно. Но секрет, сука, такое дело — никому про него нельзя трындеть. Ну, тем, кто не знает, кароч.

Мальчик-одуванчик, нах*. Свезло Русу с брательником. Такой себе подарочек.

Но надо же держать морду:

— Тогда тихо! Все самое важно пропустим!

Но когда мы вновь затаились, то услышали уже окончание:

— Пока не спросишь — не узнаешь. Помнишь, сколько папа Влад вокруг мамы кружил? Да, даже когда у них вроде и закрутилось уже, то из-за глупого недопонимания они столько времени и нервов потеряли. Так что говорить! Надо разговаривать. Обязательно. У тебя все получится, помни об этом!

— Я очень хочу тебе верить. Но мои страдания на потом отложим, сейчас скажи, что за планы?

— Сейчас восстанавливаюсь, собираю информацию, думаю.

— Хорошо, надеюсь, тетя Рита тебя из рук пока не выпустит. Хотя у них там на работе очередной трэш, ну, да, родители тебе сами расскажут.

А вот тут мы с Ником поняли, что пора бы откочевывать. Но, переглянувшись, осознали, что можем не успеть, поэтому решили сделать вид, будто только-только вышли из ванной.

Появившаяся из-за двери Гаухар окинула нас внимательным взглядом своих «верблюжьих глаз», а это, между прочим, комплимент, как мне объяснил бро, когда мы были на ее родине. Что-то там про нежные и сказочные глаза верблюжонка было и имя соответственно какое-то такое, ну, хитро вывернутое. Вечно у этих восточных женщин дикие заморочки с именами. Я после тех объяснений решил, что Бриллиантик — очень даже мило.

Потрепала мелкого по голове и уточнила: