Книга Немного о потерянном времени, страница 49 – Дора Шабанн

Пусть и невежливо, но Марка я выставил.

Нужно все же красавицу нашу на верный путь наставить, а кто,как не я? Я же это все видел-перевидел в семейке нашей развеселой:

— Короче, так, умница-красавица, просвещение — это хорошо, но ты же видишь, ситуация складывается криво и без разговора вам не обойтись.

— Зачем? Я сейчас тихо пострадаю осень-зиму, потом будет весна, тогда уже должно будет пройти все это, глупое.

— Чего вдруг глупое? Может, ты и твои взгляды на жизнь, семейные ценности, отношения между мужчиной и женщиной — именно то, что ему надо? Но, пока не спросишь — не узнаешь. Помнишь, сколько папа Влад вокруг мамы кружил? Да, даже когда у них вроде и закрутилось уже, то из-за глупого недопонимания они столько времени и нервов потеряли. Так что говорить! Надо разговаривать. Обязательно. У тебя все получится, помни об этом!

— Я очень хочу тебе верить. Но мои страдания на потом отложим, сейчас скажи, что за планы? — хочется ей все же съехать с темы, да.

Поэтому так, в общих чертах:

— Сейчас восстанавливаюсь, собираю информацию, думаю.

Не удивительно, что занятая своими переживаниями Гоха, довольствуется этим:

— Хорошо, надеюсь, тетя Рита тебя из рук пока не выпустит. Хотя у них там, на работе, очередной трэш, ну, да, родители тебе сами расскажут.

И уплывает на кухню.

Чаюпопить.

После того как Гоха, теперь уже точно «подруга дней моих суровых», а совсем не «любимая девушка» или «невеста», как многие привыкли считать за эти годы, упорхнула выпить с матушкой чаю и посплетничать слегка, я задумался.

О себе, о Марке, о бате. О том, как нас сильно плющит столько лет. Всех по разному поводу, но достаточно тяжко ломает каждого. И что надо рубить к чертям все эти хвосты из детства. Ибо дальше с ними хода реально нет. Да и окружающим от этого наследства тоже хреново.

И да, что за очередной трэш там у них на кафедре? Деду Ревазу я, ясен день, позвоню, но и родителей надо опросить.

По отдельности.

Глава 26

Руслан

Перед сном неожиданно, но приятно, снова явился Никитос минут на пять посидеть.

Спросил, чем я увлекался в начальной школе, удивился, что космосом:

— Ну а я, бл*, на карате хочу. Или на бокс.

Не, это понятно, переживает человек за собственную неготовность дать миру пи*ды. Очень тут батя будет в тему:

— Это не просто. Надо много работать. Ты отца спроси, он и сам в боксе мастер спорта, и тренеровхороших знает.

— Да, че спроси? Занят вечно, у него наука, нах*. Че я полезу?

— Ничего, для тебя время точно найдется. И для бокса, и ты еще на шахматы его пригласи, если играешь. Если нет — попроси научить. А там можно будет потихоньку и все остальное у него спрашивать, что интересно.

— Вот бл*. Я подумаю.

И исчез, красавчик. Ну, сегодня мат не через слово, что не может не радовать.

Отец, явившийся с какао после вечернего визита Ника, был настроен поговорить.

Штош. Пора же?

Но пока я пытался сообразить, с чего начать, он меня, как обычно, удивил:

— Я в армии боролся с беспомощностью своего детства. Пытался прочувствовать и осознать, что управляю своей жизнью. Рисковал ей, не понимая ценности. А в то время там тем, кто готов умереть, неплохо платили.

Я так обалдел, что обжегся, отхлебнув сразу полкружки. Папа Влад глянул на меня хмуро и продолжил:

— Видимо, весь абсурд такой тактики я до тебя не донес. Ну, что же, исправляюсь, — таких тяжелых вздохов я за последние годы слышал три. И все ситуации были швах. Но подождем, может, все не так однозначно плохо?