Книга Немного о потерянном времени, страница 56 – Дора Шабанн

Сидим-молчим немножко. Мама гладит нас по головам совершенно одинаковыми движениями.

Тихо. Тепло.

— Давай, наверно, Рус, я тебе доверенность на Ника сделаю. Да попрошу с ним завтра к врачу метнуться. Тетя Нина вроде договорилась.

Я немножко недопонял:

— А дед Реваз все, перестал медициной рулить?

— Ох, Русик, дед Реваз последнее время и узнает-то не всех. И не всегда.

Епрст! Вот некстати же вообще!

— Да ну? Мам, как так-то?

Мама смахивает слезу из уголка глаза и печально замечает:

— Так бывает, милый. Инсульт. Здесь и возраст сказывается, да и близкие его зажгли.

— Хреново, а я-то губу раскатал с ним про ваши проблемы на кафедре перетереть…

— Он будет тебе рад. Думаю, уж тебя-то узнает, — удивительно, но тут мама улыбается искренне.

— Тогда все равно позвоню, а потом, может, и метнемся в гости с Ником, а?

Брат согласно кивнул, мама снова грустно улыбнулась:

— Хорошо, мальчики. Давайте уже по делам расползаться. Вы по комнатам, а я на кафедру. Никита, надо с математикой сегодня вопрос закрыть. Там еще чтение в очереди, и окружайка.

Никитоса ощутимо перекосило. Ткнул в плечо и заговорщически подмигнул. Бро слегка взбодрился и, улыбаясь во все зубы, обещал матери, что все решит.

Еще один «решала» растет.

Вечером мать принесла нам документы для врача вместе с доверенностью. А я смог отвезти отца в аэропорт.

Сам. Смог.

Радовался, что завтра и в клинику тоже так поедем.

Да все мы радовались.

Правда, недолго.

Все, бл*, в жизни не случайно.

Прикатили с Никитосом к врачу, которого мать с тетей Ниной организовали для частной, так сказать, консультации. Вроде норм все прошло, и наследственный диагноз не подтвердился.

Круто же? Мы и приободрились.

Рано, сука, рано!

Я ее, кажется, кожей всей почуял. Даже свежими шкварками на морде и тонкой кожицей под повязками. Оборачивался, уже зная, что скажу.

Ну, и сказал, бл*.

— Здравствуйте, Лада Юрьевна, — ляпнул не подумав.

И ответку словил тут же: только что сияющая и любопытствующая, она закрылась. Мгновенно. Блеск из глаз пропал, зубы и кулаки сжались.

— Добрый день, Руслан. Как хорошо, что встретились, пусть и столь неожиданно. Есть кое-что, что я давно должна была тебе сказать.

Какая она! Ох, да я, сука, сейчас задохнусь. Рыжей ей больше шло, но и темненькой нормально. Жаль, конечно, кудри, но и стрижка ей очень даже идет. Бл*, какая она! Похудела, осунулась, глаза грустные.

И говорит же что-то?

— Я понимаю, ты сердишься. Имеешь право. Но, поверь мне, иногда старшие лучше знают, как надо и как правильно…

Охренеть — не встать! Что? Так правильно, что сама на призрака похожа?

Не удерживаю язык, ёпрст!

— Как правильно что? Сделать больно любящему сердцу, всрать свою жизнь? Что, бл*, Лада, это твое правильно?

Вздрагивает, встряхивает головой в отрицании. А потом глаза поднимает и в упор смотрит.

Сдохну.

Не замечаю, как тяну к ней руку.

В шрамах, сука.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — отшатывается от меня, в глазах слезы.

Я идиот. Урод. Напугал.

Но меня несет же.

— А кто тебе сказал, что это о тебе?

— Вот и хорошо, я очень рада, — выдыхает, всхлипывает, но, упрямо вздернув подбородок, продолжает. — Рада, что твоя глупая блажь прошла, и что мой призрак не будет больше отравлять тебе жизнь.

И спокойно обходит нас.

Нет, нет, не снова!