Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 110 – Дора Шабанн

Он, кажется, просто расплавил меня. Целиком. А уж когда до затуманенного мозга дошел смысл прозвучавших слов…

Я обмякла в его руках, а глаза закрылись сами собой.

Чертов бергамот.

Очередной горячий выдох теперь в затылок запустил череду мурашек вдоль позвоночника, и я непроизвольно поежилась:

— Да, ты права, любимая. Разговоры подождут. Месяц. Месяц без тебя, — Влад резко развернул меня и притянул к своему напряженному телу.

Моргнула и чуть не ослепла.

Синее пламя выплеснулось. На меня. Зажгло и спалило.

Лицо полыхнуло. Пальцы нервно подрагивающих рук внезапно свело уже на его затылке. Ноги подогнулись и не держали.

И голова моя. Пустая и звонкая.

И вздох такой, долгожданный. Всем организмом.

И да, слёзы. Ну а как с ним иначе?

Ведь горит, болит, колет, раздирает и тянет.

И страшно. До остановки дыхания. До чертовых острых мурашек в затылке. До режущего всеми гранями куска льда в груди.

Но время. Неумолимое время требует.

Напоминает. Настаивает.

«Посмотри в глаза чудовищ…».

Чужих. Своих.

У тебя сейчас достаточно якорей. Достаточно сил.

Ты сможешь узнать правду, перенести ее принятие и выжить.

Пришла пора.

Что бы там ни было.

Я должна. Я смогу.

'Единственная моя

С ветром обручённая

Светом озарённая,

Светлая моя…'

Олег Газманов «Единственная моя»

Вдыхаю полной грудью и открываю глаза. Теперь, рядом с ним, я могу дышать нормально. Смотрю в такие знакомые и одновременно совершенно неизведанные сапфировые глубины. Омуты. Мою личную погибель.

Надо. Нам надо поговорить.

Я решилась.

Пусть это произойдет сейчас.

Я уже готова. Ждать и откладывать дальше невозможно.

Смешно.

Почему-то все время забываю, что любые отношения предполагают как минимум двух участников. И, чтобы я там себе не напланировала разумного и правильного, все это может быть мгновенно снесено вихрем по имени Влад.

Просто вжу-у-ух и все.

— Потом, все потом, родная, — быстрые горячие поцелуи-укусы в шею, ключицы, виднеющуюся в вырезе блузы грудь. — Просто знай — я твой. Только твой. Давно. А с того чая на кафедре окончательно и бесповоротно.

В голове мутится, а глаза вновь закрываются. Под веками плавают цветные пятна. Заполошно пытаюсь дышать ртом.

Еще одно резкое вращение и правая рука Влада обнимает меня под грудью. Ладонь обхватывает левую поверх кружева чашечки. Пальцы сжимают и крутят сосок.

Круги под веками плывут активнее.

Вторая рука смещается с талии гораздо ниже, стягивая за собой брюки и бельё. Средний и указательный пальцы оказываются внутри меня как-то незаметно. Сами собой.

Несколько сильных движений вперед и наружу его согнутыми пальцами и в голове взрывается фейерверк.

Пресвятые Просветители, это невозможно. Это почти инсульт. Это практически паралич дыхания…

А-а-а-а-а.

Это конец.

— Нет, родная. Это начало. Нашей настоящей истории. Нашей семьи. Нашей любви, — хрипит Влад мне в затылок. Он дрожит вместе со мной. Дышит так же часто и прерывисто. — Ведь ты тоже, да? Чувствуешь?

Согласно хриплю.

А как тут не почувствовать?

Его горячие уже обнаженные бедра, что прижимаются к моим холодным после прогулки ягодицам. Его сильные, уверенные пальцы, раскрывающие самую мою женскую суть для него.

И да, вот оно — долгожданное, крышесносное проникновение внутрь.