Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 143 – Дора Шабанн

— Сегодня едем в здешнюю священную рощу, умоетесь там в роднике. Сто лет здоровья вам будут кстати, — так начиналось утро, когда я предпочла бы поспать, зарывшись носом в мужнино плечо.

Но ребенок пылал энтузиазмом, тащил нам кофе и даже жарил блинчики. Приходилось вставать.

— У вас завтра после обеда пусто? Отлично, мы с ребятами сегодня такую красоту видели. Непременно надо съездить. Буду ждать вас у входа в три, — обычный вечерний подкат.

И да, визит к мандаринкиным родственникам придется отложить — ребенок же старался.

— Мам, короче так, вы с тетей Джу пока на массаж. А нам тут с папой надо по делам метнуться будет, — естественно, после такого захода, Владимира Львовича Рус может вести куда угодно, тот счастлив до полного отрыва от реальности.

И такое бурление вокруг и внутри каждый день.

Влад ведь тоже не отстает.

И водит, носит, возит меня.

На прогулки, в парки и рестораны, по лавочкам и магазинчикам, в оранжереи, на выставки и световые шоу.

Ну что же, командировки в Китай за последний год принесли мне столько неожиданностей и разных эмоций, что, можно было бы уже ко всему привыкнуть, но нет.

В этот раз сюрприз был очень странный.

Когда посреди лекции у меня зазвенел телефон, и я с изумлением прочитала на экране «Марк Адриан», стало понятно, что дело пахнет керосином.

В срочном порядке включив студентам презентацию, вылетела из лекционной аудитории, ответив на бегу:

— Слушаю?

— Маргарита Анатольевна, вы только не волнуйтесь.

Вот что за идиотская фраза? Ну, естественно, я сразу начала волноваться и очень сильно.

— Марк, не пугай меня, в чем дело?

И тут рвануло:

— Лада Юрьевна сегодня вышла замуж за Бенедикта.

Пипец.

В этом месте и времени закончилась свобода у всей нашей семьи. У нас случились шок и горе.

К моей огромной радости, произошедшее, в итоге, нас сплотило, слепило и слило воедино так, как раньше казалось невозможным в принципе.

До сих пор, как вспомню,так вздрогну. Месяц мы с Владом неустанно, днём и ночью, караулили Русика.

Спали по очереди, не оставляли его одного совсем. Ну, разве что в туалет сходить. А если он задерживался в душевой, начинали стучать в дверь и нудеть. Как наш бедный ребёнок это вынес и не спятил, не представляю.

Нужно сказать, мучения эти в целом оказались не напрасны.

Во-первых, в какой-то момент озарения или, может быть, наивысшей стадии страдания, когда рецепторы просто отказались обрабатывать и доносить до организма информацию, и Рус выпал в реальность из своего океана боли, ребёнок увидел меня и ужаснулся:

— Мама, что с тобой?

— Ну как бы, милый, два-три часа сна в сутки, они в моем возрасте женщин уже не красят, к сожалению.

— Ты что это придумала, мам? А ну, немедленно отдыхать! Какая же ты «счастливая новобрачная» с таким лицом?

— Зато у меня сын живой.

— Я, по-твоему, совсем идиот?

— Нет, милый, тебе просто очень больно. А я переживаю и страдаю вместе с тобой, прости меня.

— Прекращай немедленно такие глупости. Мы вчера с Владом все нормально обсудили. Так что завязывайте уже с этим подвижничеством. Ничего я с собой не сделаю. Не дождутся.

Во-вторых, как ни забавно, но в один из моментов ночного бодрствования, Влад, сидя у Русикового изголовья в кресле, настолько задумался, что в голову его пришла очередная революционная мысль. И таким необычным волшебным образом у него, на грани сна и яви, появилась тема докторской диссертации.