Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 60 – Дора Шабанн

Влад подхватывает меня на руки и уносит на диван. Несмотря на давнюю взаимную нелюбовь с этим предметом мебели, я смиренно сижу у Влада на коленях. Прячусь от мира, себя, своих страхов и ужасных новостей в его объятьях, уткнувшись носом ему в шею.

Так и засыпаю, окутанная знакомыми ароматами бергамота, кедра и пачули.

'Быть может, за грехи мои,

Мой ангел, я любви не стою!

Но притворитесь! Этот взгляд

Все может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!'

А. С. Пушкин

Утром первое, что я вижу, с трудом открыв глаза, это Влад.

Мы ночь проспали на диване в обнимку. Теперь у меня в затекших мурашках шея и рука, а он, скорее всего, весь. Ибо спала я практически нанем.

И впервые для меня сон на диване не сопровождался никакими гадостями и кошмарами. Я с него не упала, он подо мной не сложился, не провалился, пуфиком меня сверху не накрыло. В целом — впервые в жизни я просто спала на диване. Может, он не так и плох, как мебель?

Во сне Влад улыбается. Такой солнечный, милый, теплый, родной.

На глаза ему упала широкая прядь, к которой так и тянулась рука: убрать, погладить, пропустить между пальцев.

Рита! Рита, очнись! У тебя пропал сын, ты стара для такого идеального гениального красавца, да и, вообще-то, впереди тебя ждет трындец на работе, сложный развод и очень призрачные перспективы занятости, дорогая. Собери уже мозги в кучу.

Порция собственного яда хорошо бодрит с утра, поэтому я подрываюсь к телефону и в душ. И конечно же, бужу Влада.

— О, утро мечты, милая. Спасибо.

— Прости, я не хотела отдавить тебе ничего ценного, но, видимо, не вышло.

Нашариваю на полу рядом с диваном телефон, а Влад, вместо того, чтобы встать и собираться на пары, которые вчера никто не отменил, перехватывает меня рукой поперек живота и утаскивает обратно. Не только на диван, но и на себя.

Пресвятые Просветители, как же неловко.

Но классно.

«И-и-и», — пищу про себя и таю от восторга внутри.

Пока я судорожно разблокирую телефон, чтобы проверить мессенджеры и почту, Влад, притянув меня к себе спиной, сопит и тихо фыркает мне в шею. Горячие колкие мурашки совершенно другого генеза, нежели прежде, мчат по мне табунами в разные стороны.

Я длинно выдыхаю сквозь навернувшиеся слезы облегчения, видя на экране письмо:

«Мам, не волнуйся. Я в порядке. Просто нужно подумать. Прости, что встревожил. Я не хотел. Не тебя. Обнимаю, еще напишу. Владу привет»

Меня затапливает счастьем, теплом и восторгом.

Он в порядке.

Может писать и где-то спрятаться.

Он впорядке.

Плачу. Снова. Теперь от облегчения и счастья.

А потом вдруг включается мозг:

— Скажи-ка мне, прекрасный, несравненный и гениальный Владимир Львович, — медленно формулирую я, пытаясь ухватить за хвост основную мысль и привязать к ней пару-тройку вспомогательных гипотез.

— Что-то мне начало уже не нравится, — бормочет в мою макушку Влад.

Еще бы.

Чует, паршивец.

— А с чего это Рус передает тебе привет, а?

В гнезде на моем затылке начинаются активные копошения, прямо-таки раскопки. В полнейшей тишине.

— Влад.

— Да, королева моего сердца? — и долгий выдох в основание шеи сзади. Бергамот, кедр и пачули окружают. Мысли разбегаются, так как письмо сына меня ужеизрядно успокоило и расслабило.