Книга Если к другому уходит невеста, страница 18 – Дора Шабанн

Кое-как разместив на небольшой поверхности старого, еще советских времен, стола все разносолы и удовлетворенно оглядев дело рук своих, уставший профессор устроился в любимом (и единственном, что его здесь вмещало) кресле.

Хозяин, за долгие годы привыкший к одиночеству в доме, изумился:

— А чего это мы все время у меня собираемся? Ты вон даже еду с собой таскаешь.

— А где нам еще собираться? У Игорька, что ли? — недоумение Николая Николаевича было искренним.

Мол, сдаешь Леха, что ли? Такие простенькие схемки уже не видишь.

А условно-гостеприимный хозяин меж тем продолжал допытываться:

— Почему бы и нет? Места у Игоря гораздо больше, да и убрано там лучше.

— Может, потому, что Ева туда, как к себе домой ходит? — Коля начал сердиться, — или потому что Олеся маменькину политику по вопросу моего питания полностью поддерживает?

Гений от естественных наук хмыкнул, пригладил бороду, почесал в затылке:

— Что-то в этом году Лампа Симовна круто гайки тебе завернула. И витаминами пичкает, и диет каких-то напридумывала.

Николай Николаевич возвел очи горе, тяжело вздохнул. Погладил обширное пузико, утянутое синей шелковой рубашкой, протер блестящую в свете даже здешней тусклой лампочки Ильича лысину. А потом все же пояснил:

— Да все давление проклятое и холестерин.

— Что ты говоришь⁈ И вес, поди, избыточный? — Алексей Юрьевич присвистнул.

Николай Николаевич изволили сердиться:

— Ты вес мой не трогай. Все с ним нормально,да и не избыток это, а так, запасы. В трудную годину пойдут в ход.

— Такими темпами ты до трудной годины можешь просто не дотянуть, Коля, — вздохнул Алексей Юрьевич Морозов, — а это плохо. Сам знаешь — я вечно занят исследованиями, Олеся с Игорем, вроде как, не такие фанаты науки и трудоголики, но у них и на сына-то никогда времени толком не находилось. Лампа вот о правнуках речь-то заводит, да кто будет этими несчастными детьми заниматься? Их упертый предполагаемый отец? Кит с годами все больше на меня становится похож — одна работа на уме. Это теперь я могу признать — счастье, что Игорек вообще на свет появился. Счастье и чудо. Сам понимаешь.

Дружно вздохнули.

Выпили.

Закусили.

Снова вздохнули.

В последние годы, с тех самых пор, как стало ясно, что собственное дело для внука значит гораздо больше, чем возможность создания семьи, два деда часто размышляли на тему прожитых лет. Собственных. И выводы, к которыми приходили два этих достопочтенных гражданина, были на удивление созвучны. И неутешительны.

Да.

Что-то они в жизни упустили.

И это было не только досадно, но и очень грустно.

— Все я понимаю, Леша. Мы с Евой не молодеем. Да детям нашим уж скоро на пенсию, о чем речь? Не слишком много доступных радостей-то в жизни осталось. Вот, слопать чего-нибудь вкусненького, например.

— Бросай, Николай Николаич, жрать все подряд. Худей, раз супруга готова этим с тобой заниматься. Ты у нас один оказался на все руки мастер.

— Скажи лучше: в каждой бочке поплавочек, — Николай Николаевич хитро усмехнулся.

— Это да, и стратег, и тактик, и социально-активный персонаж. Без тебя нам не вытянуть. Так, Морозовы да Одинцовы на Ките и закончатся. Или, не приведи Резерфорд, размножится он с Жанной этой, — почетный академик сплюнул и затянулся папиросой.

Сам Алексей Юрьевич никогда специально женского общества не искал и особенно в нем не нуждался. Все его время поглощала наука. А она — дама капризная и требовательная. Но оценить ту, кого прочили внуку в жены невестка Олеся и Колина супруга Ева, оказался в состоянии.