Книга Если к другому уходит невеста, страница 19 – Дора Шабанн

И выводы касательно дальнейшей семейной жизни Никиты сделал прискорбные. Весьма.

Толку от союза капиталов и родов в их случае явно будет меньше, чем надеются дамы. Трудно создать крепкую семью, когда нет ни общих интересов,ни целей, а одно лишь потакание желанию родни.

Сам он, конечно, не слишком выдающийся эксперт в семейных отношениях… но Евлампия Серафимовна, одержимая благими намерениями, слишком уж перегнула в этот раз.

Ясно, что Олеся пребывает в ужасе — сын-то единственный до сих пор не женат! Мало того, что повар, а не педагог и не научный сотрудник, так еще и такой провал на личном фронте…

Женщины, естественно, одержимы идеей срочной женитьбы с последующим непременным размножением… но слишком уж неудачный вариант подобрали.

Глядя на страдальчески искривившееся лицо «отечественной ядерной физики», Николай Николаевич хмыкнул:

— Выдохни, Жанна наконец-то сама помахала Киту крылом, обещала вернуть подарки и свалила в закат.

Алексей Юрьевич слегка воодушевился, ибо лучащееся удовольствием лицо собеседника внушало определенный оптимизм.

— Вот это новость. А чего наш внучек? Вернуть, догнать? Где это все? Конечно, я ее в качестве жены Никиты Морозова не одобрял, да и Кит, пожалуй, тоже. Но странно.

Давний друг хмыкнул:

— Чего странно? Привели ему мать с бабкой сучку на случку, а мужик — он по натуре охотник. Что ему эта болонка дрессированная?

Прав Коля, но все же ситуация тогда выходит еще более безрадостной.

— Но он же не охотился, вот Олеся и озаботилась вопросом продолжения рода.

Выпученные глаза Коли подсказывали, что что-то где-то Алексей Юрьевич не учел.

Или не понял. Или упустил. Или не знал.

Опять, значит, семейное и важное мимо просвистело. Ага.

А Николай Николаевич посмотрел укоризненно, пригубил коньяка и печально поведал:

— Как не охотился? Он в процессе у нас. Уже года три все волшебную фею ловит.

Алексею Юрьевичу резко поплохело.

Фею ловит? В смысле — галлюцинации? У Кита проблемы со здоровьем? Внук сидит на психотропных препаратах?

Судя по тому, как отрицательно качает головой профессор, мысли эти неверные.

И слава Просвещению!

Но тогда, погоди-ка:

— Ты поэтому сачок ему ко дню рождения подарил? А мы думали, Коля на своей кафедре иноземных наречий и прочей культурологии совсем тю-тю на старости лет.

Выдохнули.

Посмеялись.

Выпили.

Закусили.

Вернулись к интересующим вопросам, то есть сплетням.

Коля, который хорошо знал одну половину жителей города, а со второй дружил, всегда был вкурсе всех самых важных событий, теорий и слухов (а некоторые весьма талантливо время от времени запускал в народ). Поэтому теперь он улыбался не просто хитро, а очень хитро:

— Там история мутная, и Кит скупо делился, без подробностей. Но я уже все устроил. Запасаемся попкорном. Грядет шоу.

Ох и оптимист Николай Николаевич.

Шоу в их семьях, устраиваемые единственным внуком, все больше выходят скандальные. И даже порой провокационные, да.

Хотя, хорошо бы уже чего-то более вдохновляющего поглядеть, чем обычно.

— До́бре, — Алексей Юрьевич подумал и решил тоже попробовать поверить в хорошее. — Но жрать всякую дрянь, ты, Коль, все же завязывай!

Друг скривился:

— Отвали. Мне с этими идеями Евы хватает.