Книга Если к другому уходит невеста, страница 30 – Дора Шабанн

Он только лишь успел сказать, что хотел бы:

— Сделать ресторан более теплым, привлекательным, манящим и иным. Но сохранить концепцию исключительности, важности и значимости.

А меня уже понесло на гребне творческой волны.

Идеи посыпались из меня, как горох из дырявого мешка.

Касались они и меню, и посуды, и рекламной полиграфии, а уж по дизайну помещений мыслей было столько, что я, не допив чай, начала рисовать тут же. На скатерти, приведя Никиту в непонятный мне восторг.

Примерно через час, прихватив скатерть и чашки, Ник переместил нас за его рабочий стол, по дороге велев администратору повторно накрыть чай, теперь уже на низком столике у дивана в кабинете.

Листы бумаги с эскизами вокруг нас множились, мы спорили, ссорились, мирились, ругались и рвали в запале только что с трудом согласованное в мелкие клочки. Пили чай, что-то ели и снова сходились над бумагами на столе. Все любопытные, заглядывающие в дверь, посылались далеко и не всегда цензурно. Хором.

Очнулись мы в пять утра. Как раз ударили по рукам после долгого и бурного согласования концепции второго, детского, этажа ресторана.

Глянули на часы, зевнули и обалдели.

— Ну, ехать домой мне уже смысла особого нет, — Ник пригладил взлохмаченный затылок, — а вот тебе я сейчас транспорт организую.

— Еще чего? Пешком дойду. Мне тут недалеко, — решила я в надежде слегка размять ноги, проветрить мозги и выгулять куртку с ботинками.

Ник фыркнул:

— Пешком она дойдет. Придумала тоже. Собирайся давай, я тебя провожу.

В итоге вышли мы в сопровождении пары охранников «Полюса», ибо отпустить Шефа пешком вночь парни отказались наотрез.

Было даже забавно.

По тихим, заснеженным, предпраздничным улицам добрались до моего дома мы достаточно быстро. Ник зашел со мной в подъезд, поднялся до двери, и, убедившись, что я, и правда, здесь живу, попрощался до вечера:

— Выспись, как следует. Раз у нас творческий процесс так хорошо идет ночью, то жду тебя на ужин, часам к шести.

Вот таким замысловатым путем я пришла к подписанию договора об эксклюзивном сотрудничестве с Морозовым Никитой Игоревичем через сутки после увольнения из Администрации города.

И за ужином на второй день, после столь запоминающегося знакомства, мы договаривались об основных моментах сотрудничества.

— По дизайну, оформлению и росписи помещений ты будешь работать только со мной! — категорично заявил мне Ник, после обсуждений всех подробностей нашего взаимодействия и согласования обязательных частей соглашения.

— А как же мои картины, или, вот, феечка твоей бабушки? — поморщилась.

Мной не очень хорошо сейчас воспринимались жесткие рамки.

Творец внутри жаждал свободы и злился на любые ограничения. А мне ужасно не хотелось вновь сажать его на цепь.

Никита с тревогой посмотрел на меня:

— Это другое. Картины пиши, открытки там поздравительные, подарки всякие — я в эту часть твоего творчества вообще лезть не буду. А вот если роспись по стеклу или настенная, то каждая работа должна со мной согласовываться.

— Как-то это уж чересчур, мне кажется, — недоверчиво и не очень довольно бурчала я, потягивая имбирный напиток на меду с шалфеем, лаймом и лимоном.

— Тебе кажется, — уверял фыркающего ежика в моем лице Ник, — ты будешь очень занята в наших многочисленных барах и ресторане, поэтому на других у тебя просто ни времени, ни сил не останется. Да и платить я тебе за это расписное волшебство буду столько, чтобы никого со стороны ты даже и слушать не стала. Я тебя три года искал и ловил, Ань, так что может и перегибаю слегка с контролем, но и ты пойми: наша встреча и договор для меня — это чудо и мечта в одном флаконе. Поэтому придется тебе как-то с моей излишней опекой согласиться.