Книга Если к другому уходит невеста, страница 31 – Дора Шабанн

В таком стиле и духе были почти все наши мирные переговоры.

Ник старательно улыбался, закармливал меня вкусняшками и просил отнестись к нему снисходительно.

Натурально, чуть я начинала сердиться,как сразу звучало:

— Анечка-феечка, пожалей страдальца, которого родной дед столько времени держал в неведении относительно того, что искомый и так жизненно важный источник волшебства был на расстоянии одного телефонного звонка.

И глаза такие, умоляющие.

С ним было смешно и весело.

А еще тепло.

Чем дольше мы работали вместе, тем чаще я изумлялась, что от мужика может быть столько внимания, ненавязчивой заботы, еды, подбадривающих слов, поддержки и комплиментов. И все это щедро проливалось на мои труды и постоянно пелось «Анечкиному старанию и замысловатой фантазии».

Рабочий день у меня теперь больше, чем, когда-либо в жизни, совпадал с биоритмами.

Спать я приходила домой (всегда в сопровождении) около трех-четырех часов утра, просыпалась в три пополудни, немного шуршала по дому, собиралась и неспешно топала в «Полюс». На ужин-завтрак. Там меня уже ждал условно бодрый Ник, который со дня нашего знакомства, ночевал у себя в кабинете, в отдельной частной зоне за фальш-стенкой. Мы вместе завтракали, утверждали план на ночь, бывало, вносили изменения в предварительно согласованную концепцию, от чего-то отказывались, если техническая реализация выходила сложной, долгой или непомерно дорогой. А потом приступали: Ник к своим административным делам, а я к художественным. Когда у меня фронт работ нуждался во времени на «схватиться, подсохнуть, устояться», я потягивала очередной фруктово-ягодный шедевр от дежурного бармена в углу ресторанной кухни, где священнодействовал Кит. Пять-семь «блюд от Шефа» он готовил в обязательном порядке ежедневно, а потом, уже за полночь, мы вновь водворялись на второй этаж. Творить.

Шутили, препирались, договаривались, спорили с применением тяжелых аргументов вроде подносов или стаканов. Но, на удивление, работая вместе, умудрялись регулярно предварительные планы «выполнить и перевыполнить».

Сильно погруженная в творческий процесс, я исхитрилась, без каких-либо нервных или сердечных переживаний, тихо перезнакомиться со всеми родственниками и друзьями Ника. Каждый день кто-то близкий и важный забегал с плюшками, горячим морсом или бутербродами. Вроде как все случайно, но познакомиться с создательницей Феечек, на самом деле.

Люди в основном были приличные, особых хлопот не доставляли, посылы воспринимали правильно,так что я претензий не имела. Это Ник старался всех побыстрее выставить, чтобы меня от процесса не отвлекали. Тем не менее, матушке его, Олесе Николаевне, я серебряным маркером феечку на спине зимней куртки изобразить успела, пока она кормила домашними разносолами от бабушки Евы заработавшегося сы́ночку.

В целом я спала, ела, болтала с Ником и рисовала — не жизнь, а мечта.

Ежедневно просыпалась с улыбкой в любое время, возвращалась и падала головой в подушку почти всегда с чувством глубокого морального удовлетворения.

Я творила и была счастлива.

Мысль, что «все к лучшему» применительно к воспоминаниям о сорвавшейся свадьбе сначала робко возникла на периферии сознания, а потом прочно угнездилась в голове.

В разговорах между делом мы с Ником оба вскользь упомянули свои завершившиеся недавно и нелепо отношения, и больше к этим темам не возвращались.