Книга Если к другому уходит невеста, страница 36 – Дора Шабанн

— Детка, не глупи, пойдем скорее домой! Я так соскучился! — идиот попался упертый.

— Нет, Максим! Достаточно! Между нами все кончено, если ты не понял. Я повторяю — хватит! Все! Мы расстались. Больше не вместе. Прощай!

О! А такого поворота отвергнутый мужик, похоже, не предполагал. И полезла из него «культура»:

— Ты! Ведьма, бл*дь, девка гулящая! А ну, слезай, я сказал, и домой! Выеб*ться она еще будет.

Больше душа Ника и его воспитание вынести не могли. Два шага навстречу, короткий удар в челюсть. В ухо. По шее сзади.

Добавить коленомпод дых.

Махнуть разрешающе переминающейся в нетерпении у входа охране.

Подойти к сжавшейся в комочек наверху стремянки Анечке и, протянув приглашающе руки, уточнить:

— Ну что, рыцарь победил достаточно разнообразных драконов, чтобы Принцесса-Фея сочла его подходящим и согласилась посетить его скромный замок?

Обнять и спрятать в объятьях свою сказочную малышку, пока охрана выволакивала, изливающего на голову всех присутствующих грязь и проклятья, Аниного бывшего вон из зала.

Но его Феечка — стойкая духом девочка, ее просто так не сбить с созидательного пути. Анечка вертится в его руках, задумчиво осматривает незавершенную часть работ, прикидывает в голове что-то, а затем резюмирует:

— Как-то сегодня здесь оказалось слишком уж оживленно для укромного тихого творческого угла, что ты мне обещал. Пожалуй, еще один «визит памяти и вежливости» я не осилю. Пойдем, осмотрим твои хоромы.

И как настоящий успешный и решительный драконоборец, Никита Игоревич радостно подхватывает трофейную волшебную Феечку на руки и волочет в свое логово.

Прямо посреди рабочего процесса.

Нонсенс. Караул.

«Наконец-то!» — хором решил персонал «Полюса».

Охрана и официанты прячут улыбки. Администратор успокаивающе машет Никите Игоревичу рукой.

Героическая пара скрывается в снежной круговерти, погрузившись в машину Шефа. Вслед летят благословения и пожелания.

А некоторые, выдохнув, берут телефон, дабы скорее доложить новость куда следует.

И с новой надеждой и верой

Посмотрит вокруг человек:

На мутное небо и серый,

Слежавшийся мартовский снег.

Растает на Вербной неделе,

А может быть, и на Страстной.

Но в город грачи прилетели,

И в воздухе пахнет весной.

(А. Усачев)

Утром Рождества, много времени и неожиданных событий спустя похищения Феи отважным рыцарем и заточения ее в неприступном замке, когда мы с Ником валялись в постели и лопали мандаринки…

Ну, как лопали?

Он их чистил и складывал мне в рот.

А я лопала. Да.

Вот, тогда состоялся очень странный, но вполне в нашем стиле, разговор:

— Ты же помнишь, что хотела избавиться от злополучного платья? — уточнил Кит, приступая к очистке пятого мандарина.

Я, конечно, ничего такого не хотела и про платье совсем не думала, но согласно кивнула, потому что это не повод для скандала чудесным утром, да еще и посреди такого изобилия цитрусовых.

Ник, положив мне в рот очередную сочную оранжевую дольку, продолжил:

— Так вот, я его вернул на днях, пока ты спала. Не хотел тебя расстраивать, но Зинаида Прокофьевна таки договорилась с приятельницей и перенесла вашу с Максимом регистрацию на двенадцатое января. Так, просто скромная роспись без свидетелей в обеденный перерыв.

В животе мгновенно материализовался приличный кусок от айсберга, а очередной кусочек мандарина встал поперек горла.