Книга Второе дыхание, страница 10 – Дора Шабанн

Выхожу подышать подальше от бурного веселья, и, глядя на засвеченное городской иллюминацией небо, ощущаю не свободу от забот, как надеялась, а гулкое и беспросветное одиночество.

Остаток Шушиной отвальной тихо пью в уголке свой улун.

А перед тем как сесть в прибывшее за ней такси, Полинка обнимает меня, заглядывает в глаза и очень увещевающим тоном предлагает:

— Ну, если не на море, тогда, может, хоть к психотерапевту сходишь? Просто поговорить, а?

7. Ульяна. Май. Санкт-Петербург

Если обычный день у меня начинался подъёмом в 6 — 30 утра, в «опасные, ремонтные» дни — в шесть ровно, то чего я так возмущалась, интересно?Мысль эта мягко перекатывалась внутри гулкой и пустой черепной коробки, пока я шоркала во рту гостевой зубной щёткой в Шушиной ванной в, не верю глазам своим, четыре — тридцать утра! Боги, за что?

Две сонные мухи медленно и печально проглотили по чашечке гудронного цвета и крепости кофе, запустили посудомойку, выпнули на лестничную клетку пару чемоданов и три сумки. Затем, по традиции, присели на дорожку и уныло пошлёпали навстречу новому дню. Как раз из-за горизонта соседних крыш показался первый солнечный лучик.

Майская утренняя Питерская прохлада меня слегка взбодрила. Шуша же, мелко трясясь в шортах и лёгком коротком топе, пробормотала, забираясь в машину:

— Валить, валить отсюда надо! Лето почти уже, а такой дубак!

— Надо нормально одеваться в такую рань, а не на погоду сетовать, — из вредности не смолчала я. А чего она? Сейчас сама к тёплому морю, а мне — работать, и она ещё и недовольна?

— Конечно, конечно! Шубка, шапка, валенки и зонт — вот наши стандартные наряды круглый год, — Ксанка включила «попогрей» и подобрела.

— Так, завязывай гундеть, проверь документы, пока далеко не отъехали. Давай шевелись, путь к мечте тернист и полон подвоха, — я медленно выруливала на почти пустой в это время Проспект Ветеранов, не забывая воспитывать. Эта встроенная функция была активирована родителями ещё в те доисторические времена, когда я присматривала за мелкой Полей, а с рождением моих собственных детей — вообще не выключалась. К сожалению.

Постоянная движуха у нового терминала Пулково, не к ночи он будь помянут, добавила мне бодрости больше, чем Шушин гадостный кофе и погода, вместе взятые.

Время у провожающих между шлагбаумами теперь чрезвычайно ограничено непомерными расходами. Поэтому, выгрузила на тележку весь Шушкин нажитый непосильным трудом багаж, потискала подружку «на дорожку» и выдала ей напутственный пендаль. С чувством выполненного долга, я, через десять минут после въезда, уже попрощалась с условно гостеприимными воздушными воротами Северной Пальмиры.

Надвинув на нос тёмные очки, мчась на пределе разрешённой скорости навстречу солнцу к Пулковскому шоссе, оставляя позади место, где самолёты взмывали в чистое голубое небо, я вдруг почувствовала себя счастливой. Просто так. Потому что жизнь меняется,полна сюрпризов, я здорова, а значит, могу…

Что я могу, мне предстояло выяснить в ближайшее время.

Рабочая пятница на родном развесёлом кладбище началась с очередного шока охранника: вчера я сбежала раньше, а сегодня в такую несусветную рань уже на месте! Пришлось и ему проснуться, открыть ворота, потом проходную, затем кабинет, а в итоге он удалился, ворча под нос, что нормальные люди в такое время на работу не приходят.