Книга Второе дыхание, страница 118 – Дора Шабанн

— С тобой всё понятно было двадцать лет назад. Достаточно было на Артёма глянуть, чисто дракон над сокровищами, — Сеня отмахнулся от меня, как от ленивой, но настойчивой мухи.

— А мне вот ещё вчера было ничего не ясно, — начала я бухтеть.

— Дура-баба, потому что, — отрезал братец.

— Потому что муж у тебя слегка тормознутый бывает. Поэтому тебе тяжело. Но я исправлюсь, милая. Веришь? — зашелестел в ухо супруг.

Решила, из двух ораторов, реагировать на мужа:

— Верю, — сказала абсолютно искренне и почти не задумываясь. А когда задумалась, то дополнила: — Потому, что дура. Такая вот доверчивая.

Артём хмыкнул:

— Наши дети умные — в тебя, так что не прибедняйся.

А Семён, видимо, почувствовал себя обделённым вниманием, потому как внезапно выдал:

— Может и мне пора уже остепениться?

Мы с мужем обалдело переглянулись, а потом уставились с подозрением на Семёна Романовича:

— Что ты пил? Нюхал? Колол?

— Сеня, тебе сорок три, давно пора.

Выдали, в итоге, хором.

Брат нахмурился, раздумывая: обижаться или нет. Потом оглянулся на кухню, где дочери мои убирали со стола и загружали посудомойку, и решил не жестить:

— Я трезв. Просто гляжу на вас, и завидно. Скоро ещё Полька своего хахаля приведёт. Совсем тоска.

— Ну, раз такое дело, — Артём притянул меня в объятья, — пора, наверное, уже и тебе гнездо свить. Если ты морально готов. Собственная семья — это не только счастье, радость и смысл жизни…

— Но и скандалы, обиды, непонимание, нервотрёпка и битая посуда, — дополнила я картину. А чего он? Пусть не обольщается. Тоже мне, подарочек кому-то перепадёт.

81. Артем. Август. Санкт-Петербург

Работаешь ли ты в поте лица, или же внезапно уволился, утро понедельника у тебя начинается одинаково. В семь часов подъём.

Так как ты решил быть заботливым мужем и внимательным отцом, то вырубать будильник надо быстро, а выползать из постели аккуратно. Пусть милая Конфетка спит себе дальше, а не являет миру спозаранку свою ведьминскую натуру. Ведьмам тоже нужен отдых, наверное. Тогда они добрее и благожелательнее к миру, кажется.

Да, теперь он всё, что связано с женой, подвергает сомнению и внимательному, всестороннему изучению. Да, и, в обязательном порядке, уточнит потом у самой Ульки свои выводы. А как иначе? Столько лет жили вроде нормально, а оказалось, что там внутри всё кипело, булькало, копилось. А потом, как бомбануло. Мощно накрыло. Всех зацепило. Никто не ушёл не одаренным. Так что лучше упредить.

Старшие дочери с утра удивили невероятной организованностью, скоростью сборов и мирным сосуществованием. Что с ними тут Улька делала, раз они теперь такие расчудесные?

Дороги полусонного летнего города были непривычно пустынны, но и при общей благостности, Надя не забывала временами бубнить: «Папа, не спи, уже зелёный!» или «Поехали, зеленей не будет!». К счастью, «Ты ехать будешь, тормоз?!» было выкрикнуто не ему, что, однако, не помешало изрядно напрячься.

Вот, выросли его девочки-колокольчики. А он это как-то не заметил. Да, он «Отец года» не из-за того, что день рождения дочери пропустил, а оттого, что воспитанием не занимался, пример подавал не лучший и детей своих совершенно не знает.

Ну, теперь цель ясна, дело за малым.

Счастливые Вера и Надя быстро клюнули его в щёку и умчались в недра своего Клуба по интересам, а он зашёл в «Штолле» за пирогами. И завтрак отличный, и внимание, опять же. Ведьмочки ценят внимание.