Онлайн книга «Второе дыхание»
|
Устроившись напротив меня с бокалами красного, две эти энергичные дамы сначала похвалили моё вязание, а потом затянули на два голоса такую знакомую песнь, что я малость обалдела: — Улечка, это Нина Эдуардовна, моя хорошая знакомая, — начала с соблюдения всех формальностей матушка. Критически оглядев только что довязанную единорожью лапу, я почтительно кивнула, как и полагалось хорошо воспитанной дочери: — Я — Ульяна, очень приятно. — Ах, Ульяна, а мне как приятно наконец-то увидеть такую чудесную девочку, — внезапно зачастила новая мамина приятельница, — Ариночка столько рассказывала про своих детей, а про тебя особенно: умница, красавица, мать троих дочек, да высококлассный специалист и творческая натура, к тому же. Родителям есть кем гордиться! Пока я морщилась от сплошного потока банальщины, эти активные барышни «много раз хорошо за сорок» дружно подняли бокалы улыбаясь так, что все окружающие гирлянды должны были скорбно померкнуть от стыда и зависти. Пришлось отложить вязание и присоединиться. За меня же пьют, надо соответствовать. — А девочки ещё танцуют, да? — поинтересовалась мама, которая расписание мини — диско знала лучше меня. — Ещё не прибегали,так что, наверное, танцуют, — а что тут ещё скажешь? — Вот и славненько, вот и хорошо, — Нина Эдуардовна настолько знакомым жестом потёрла руки, что стало зябко. — Видишь ли, Улечка, какое дело, — матушка нервно пригубила нечто кирпичное, раритетное, из очень запылённой бутылки, — у Ниночки есть сын, чудесный юноша… — Поздравляю от всей души, сказать, что понимаю — не могу, у меня только дочери, — пытаюсь остановить это представление захудалого уездного театра, но куда там. — Нет-нет, милая, речь не об этом, — сильно, но стильно, крашеная блондинка величественно взмахивает рукой, как бы отметая мои комментарии: — не думаю, что дети, хоть мальчики, хоть девочки, сильно отличаются в воспитании, с точки зрения родителей. Ну, да речь совсем о другом. Улечка, можно я буду тебя так называть? — дождавшись вынужденно — согласного кивка, Нина Эдуардовна вдохновенно продолжает: — Леон у нас вырос таким несамостоятельным, а мы с отцом, увы, не вечны. Тут эстафету перехватывает мамочка, столь артистично, что закрадывается мысль о том, что в этом местечковом драмтеатре даже репетиции бывают, а сейчас, видимо, премьера. Как говорится, «новинка сезона, арфы нет, возьмите бубен»: — Ты же понимаешь материнскую тревогу о будущем своего ребёнка? Ниночка очень беспокоится. Сказать, что я сильно прифиге… удивилась? Я в оху… этом удивлении, буквально, по колено: — Прекрасные барышни, я, естественно, очень понимаю и материнскую тревогу, и философскую мысль о бренности и конечности бытия, но совершенно не понимаю — я здесь каким боком? И чем могу в данном случае помочь? — Ох, Улечка, милая, да всё же совсем просто — возьми Леона себе! — блондинистая мать-ехидна лучится восторгом. Я тоже лучусь, но негодованием, ужасом и паникой: — Пардоньте, я, на минуточку, замужем. Или вы хором мне его усыновить предлагаете? Обновить ему мать до более молодой версии, прошу прощения? — Ах, Ариночка, у вас такое острое чувство юмора семейное, да? — Нина Эдуардовна, повернувшись к маме, натужно хихикает. Мама набирает воздуха, дабы достойно ответить, но выступить ей мешает раздавшееся из-за моей спины: |